Подтянув свободный стул, хлыщ уселся рядом с Верой, а здоровый бугай, поигрывая рельефными бицепсами, остался за его спиной.
— Как жизнь, Верочка? — воскликнул незваный гость с преувеличенным восторгом, полностью игнорируя Антона.
Вера нахмурилась, и перевела недоуменный взгляд на бугая.
Спокойно поедая мороженое, я сдержано улыбался.
Партийно-хозяйственная камарилья в этом мире уже породнилась с торговой мафией, вскоре в эту славную компанию вольются бандиты. Они все прекрасно поладят, и наступит у них счастье. А хлыщ явно чей-то «сынок», учится ощущать себя хозяином жизни. Ишь как уверенно взирает вокруг… «Барин приехал!» — так, кажется, кричали бы холопы?
У него все получится, и его дети будут править нашим миром.
— В самом деле? — расстроился Антон.
— Ну, это если переживут лихие девяностые. А переживут не все… Но что мы о грустном? — усмехнулся я с веселой злостью. — Кажется, дождь собирается?
— Да уж, — не стал спорить Антон. — Что-то зреет, к бабушке не ходи. Как говорится, в воздухе пахло грозой.
— Ну как же так, звезда моих очей, — продолжал радоваться встрече хлыщ. — Меня Федотом кличут, а это Кот. Вспомнила?
Вера сконфуженно молчала.
Я взглянул в угол, откуда появился Федот, и где только что сидела веселая компания парней. Там было пусто.
— На набережной мы с тобой танцевали, — подтолкнул ее к воскресной ночи хлыщ. Он поднял смеющийся взгляд на бугая, тот раздвинул в ответной улыбке толстые губы. — Пили вино, а потом целовались на брудершафт. Ты была очень веселая! Обещала с моста прыгнуть.
Прижав горящие стыдом щеки, Вера затравленно оглянулась. В сторону Антона она смотреть не смела. Все, жизнь кончена, — читалось в ее глазах. Зачем хорошему парню такая развратная девица, да еще пьяница? Теперь точно одна дорога — на мост.
Я пил ситро, когда хлыщ повернулся:
— Мальчик, ты доел? Иди домой, — и смахнул нашу с Антоном розетку со стола.
Скотина. Злости не пожалел — брызги растаявшего лакомства заляпали нам брюки, а вазочка, весело звеня, покатилась по палубе. Она еще подпрыгивала с металлическим звоном, когда я, рывком ускоряясь, изо всех сил толкнул хлыща в плечо.
Сверкнули пятки, на досках «палубы» образовалась живописная пирамида из двух тел и металлического стульчика сверху, венчающего икебану. После некоторой паузы говорящая кучка принялась изрыгать проклятья, нецензурно пророча нам все кары небесные.
По дворовым понятиям мы с Антоном были в своем праве — соперник начал первым, чтобы спровоцировать конфликт. И при составлении протокола это подтвердит масса свидетелей.
Последние годы я выяснял отношения исключительно на планерках, но когда-то было иначе, приходилось драться чуть ли не каждый день. Правду сказать, чаще меня били, но опыт бесценный приобрел. И как здорово, что сейчас представилась возможность передать его молодежи! Антону еще предстоит испытать сладость тяги к женщинам, и познать отек разбитого носа. А вот несколько подлых приемчиков, на себе испытанных, ему следовало бы заучить немедленно.
— Хлыщ ожидает возмущенных выкриков вроде «пойдем-выйдем», — обратился к Антону. — Как считаешь?
— Я считаю, он дождался! — Антон наливался яростью.
— Ага. Впрочем, его устроит вариант, когда ты побежишь — маме жаловаться. В любом случае, группа поддержки в парке ждет, разминаясь пивом.
— Думаешь?
— Уверен, даже не сомневайся, — с высоты своих лет я знал, что говорю. — Только вот бешенство твое мне мешает. Успокойся и следи за движениями рук!
Неожиданный толчок в плечо нарушил планы агрессора, и это хорошо. Долгая жизнь убедила меня в четкости железного правила: не дозволяй напасть врагу, бей первым, и не веди переговоров, в которых нет смысла. Только отсрочишь поражение. А отступающего противника враг добьет в спину, благородства ждать глупо.
Хлыщ все продумал, и ясно понимал ситуацию: влюбленный вид девчонки заметен с километр. Значит, Антон виновен, вплоть до уничтожения унижением. И не поздороваться он шел, а выгнать конкурента. Провокационный прием с розеткой довел бы нас до парка, где теплая встреча ждала. Ну а дама, залитая шампанским, пошла бы под руку сильнейшего. На танцы под луной и прочие брудершафты.
— Хочешь еще мороженого? — я с удовольствием допил ситро.
— Может быть, пойдем? — с видом побитой собаки Вера боялась смотреть в глаза.
Странно, но собственное падение в глазах Антона потрясло ее сильнее, чем разгром соперника. Крепкие нервы или опыт? Да ладно, откуда опыт у девчонки…
— Пойдем, раз Винни-Пух не хочет меда, — согласился я. — Только через одну минуту.
Ровный ресторанный гул притих, многие зрители обернулись к арене цирка, а бармен наверняка милицию вызвал. Два ворочающихся богатыря уже почти поднялись с «палубы», когда я применил еще один неблагородный приёмчик: со всей дури засадил бугаю ногой в грудь. Безжалостно ударил, как самого опасного в этой паре. Что-то хрустнуло, кажется, собственные связки в колене… Перестарался, блин. Хлыщу следом неплохо досталось в живот, и ему это запомнится.
