Охнула, потом поднялась, оправляя платье. Левая нога так и осталась в полусогнутом положении. Она подала руку, я зашатался рядом. Перед глазами все плыло, голова кружилась. А каково сейчас Антону, я даже представить себе не мог.
— Верочка?! — усатый старшина мигом подлетел к девчонке. — Как же так? А нам сказали — хулиганы!
У запасливого милиционера нашлась фляжка, которой мы по очереди воспользовались, немедленно выхлестав всю воду.
— Хулиганы убежали, дядя Максим, — простонала Вера, с ужасом оглядывая убитое платье. — Нам бы домой… Только маме не говорите, ладно?
В милицейском «бобике» я все-таки отключился. Обнял Веру, чисто из медицинских соображений, другую руку приложил к горящим ребрам. Закрыл глаза и отъехал. Привычно мелькнуло черное одеяло, утягивая за собой в пустоту.
Очнулся дома, на диване. Привстав на задние лапы, Алиса удивленно обнюхивала окровавленные костяшки на моем кулаке. Она фыркнула, запрыгнула на грудь, лизнула в нос.
— Привет, — сказал я. — Как ты тут?
Поднялся, чтобы раздеться, и остановился в растерянности. Пузырька с валокордином не было со мной в парке! Он же на скамейке, возле раскладушке в саду валяется. Так-так… Значит, посещение Алены случайностью не было, для перехода пузырек точно не нужен. Это меняет дело. А что нужно? Хороший вопрос. Второе, не менее важное: я переместился не в больницу, а домой. Видимо, сюда и хотел. И, если захотеть, отсюда могу я попасть в больницу напрямую, без посредника в виде автомобиля?
Полно вопросов, но сначала надо смыть кровь.
В зеркале ванной отражался слегка побитый седой мужчина возрастом под пятьдесят. Слабый синяк у глаза, слегка опухшая скула. Антон сейчас выглядит значительно хуже, уж ребра переломаны точно. А у меня терпимая боль, и сравнительно ровная кожа. Ешкин кот, да эти ссадины ерунда — важно, что дряблость на животе пропала, и кубики видны! Хм, бицепсы проявились. Так, а загар-то я сразу не приметил. Не легкий, что удивил доктора в больнице, а приличный, ровный загар по всему телу! И нос шелушится.
Аптечка, готовая ко всем мыслимым проблемам, отыскалась на своем месте. Пошуршав немного, я принялся за самолечение. Троксевазина почти не осталось, зато бадяги полный тюбик. Еще есть тромбоцит, а в морозилке залежался пакет пельменей. К морде лица приложить — то что надо.
Потом дело дошло до опухшего колена. Тут тоже ничего нового — компресс и шерстяной шарф сверху. Тросточка у меня в прихожей стоит, и костыль с опорой под локоть тоже здесь, всегда наготове.
В животе бурчало, а на полках холодильника обнаружилось полно еды. И она манила, вся без исключения. А почему бы после драки не покушать черной икры? Козий сыр усталому человеку тоже неплохо будет.
Насвистывая итальянский шлягер «Цыган» из Сан-Ремо полувековой давности, я поставил чайник на плиту. Желтая пачка индийского чая «со слоном» ждала меня посреди стола.
В кармане задрожал телефон.
— Кому понадобился старый больной пенсионер? — пробормотал я.
Экран мобильника увильнул от ответа — «номер не определен». Конспираторы, блин. Что ж, послушаем.
— Недавно мы кушали курочку, — сообщил смутно знакомый голос. — И не закончили разговор.
— Да? — осторожно удивился я.
— Через час к тебе подъедет мой водитель. Потом привезет обратно. Не возражаешь? Очень уж хочется допить тот коньяк…
— Закуску брать? — допивать мне не хотелось, но придется — на ловца сам зверь бежал. — В широком ассортименте диетические продукты, может быть, даже диабетические.
— Было бы неплохо, — ровным тоном согласился собеседник. — Ну, до встречи.
Поездка на стареньком таксомоторе «Рено» проходила в шпионском стиле, при полной тишине.
Всю дорогу водитель изображал глухонемого, радио тоже молчало. По пути заехали на подземную парковку магазина «Ашан», где меня перегрузили в белую «Приору». Слава богу, ни парик, ни лысину приклеивать мне не стали.
Конечным пунктом маршрута оказался загородный дачный поселок. Очень солидный, судя по монументальным «хатенкам» и вооруженной охране перед шлагбаумом. Наш автомобиль почему-то пропустили без досмотра, хотя я ожидал криков вроде «руки на капот» и «ноги шире».
Бросив машину у безымянного недостроенного дома, мы огородами прошли на соседний участок, чистенький и ухоженный. И вот здесь, в симпатичной беседке, увитой виноградом, гостей ждал Коля Уваров, собственной персоной.
При нашем появлении он залез в большой коричневый портфель и щелкнул там тумблером. Из портфеля тихонько загудело.
— Вроде не зима, а ты опять на костыле, — усмехнулся Коля принимая пакет.
В декабре я поскользнулся неудачно, и целый месяц ходил с палкой, веселя приятелей в бильярдной.
— Нога разболелась, — в подробности вдаваться мне было не с руки.
— Свободен, — вальяжно бросил Уваров моему сопровождающему, такому же глухонемому, как и водитель такси. — Иди обедать, потом позвоню.
Сохраняя каменное выражение лица, глухонемой шофер молча удалился.
