- Извините, что я о себе. Но мне надо посоветоваться. Я еще не все до конца взвесила… Не судите строго, если я в чем-то опрометчиво или незрело. Я хочу менять профессию.
Все молчали.
- Я хочу заняться историей,
- Вот… Не я ли предупреждал!.. - воскликнул Халил. Нет, вы посмотрите на нее… Сначала - сверхчистые металлы, теперь - история, всякие там древние папирусы, следы на камне, наконечники стрел… А дальше что? При следующей неудаче?.. Зачем тебе история, скажи? Почему отступничество? И как все будет, если ты здесь, на Земле, а я там - в дальнем космосе, в экспедиции? Ведь я планетолетчик.
- Почему ты решаешь за нас обоих? Не надо, Халил,
- Но как же так? - по-прежнему горячился он.
Эля мягко прервала:
- Не надо. Пожалуйста!.. Сейчас речь о профессии, пока лишь об этом.
- Хорошо, пусть о профессии, пусть, - не отступался Халил. - Чем работа в лаборатории Бэркли не по душе? Нет, ты скажи, разве не интересно - сверхчистые металлы? В любой, самой дальней космической экспедиции исследованиями этих металлов заниматься можно. Почему история, не понимаю?
Валентин напряженно всматривался в выражение лиц, вслушивался в интонации. Халил явно встревожен. Значит, планы и надежды его в чем-то не совпадают с решением Эли?.. Ноэми отмалчивается. Только ли удивлена?. Она любит Халила, и для нее поступок Эли, пожалуй, не только перемена профессии. Неужели тогда, во время полета к дельфиньим островам, Халил открылся в чувстве, которое Эля не может разделить?
- Все-таки объясни, почему история? - огорченно спрашивал Халил. - Почему трах-тарарах? Неожиданно почему? Что такое случилось?
- Неожиданности нет, Халил. А отступничество… Если уж всю правду, то я изменила прежде всего истории. Ноэми подтвердит… А в лаборатории все поймут меня… И первый Бэркли поймет. Он большой умница и очень душевный человек, наш Бэркли!.. А почему теперь… Я уже сказала: произошла ошибка, когда определяли склонность. А может быть, и не было ошибки, а всему виной обстоятельства. Наверное, повлиял он, Валентин, верней то, что заглянула в его память. Наверное, что-то пришло от разговоров… ну, об этом шаровидном теле, в котором могли ведь быть и мыслящие существа. В общем, не знаю. И главное ли теперь выяснять причины?
Они и вправду были очень разные - Халил и Эля. Он - порыв, огонь, взрыв. А она - словно олицетворение сдержанности и терпения.
- Ты и всякие там папирусы?! Не верю!
- Отчего же не я? - Было такое впечатление, будто Эля успокаивает разобиженного мальчишку. - Если потребуется, займусь и папирусами.
- Но какая связь: история и вот он… нет, не Валентин, хотя и он тоже… А вот история и шаровидное тело?
- Есть связь, Халил.
- Не понимаю…
- Чуточку выдержки, я объясню. Я хочу окунуться в прошлое не ради самого прошлого…
- А разве я не об этом?.
- Халил!..
- Молчу, молчу.
- Я хочу проследить, когда и как передовые идеи влияли на ускорение человеческого прогресса, и, наоборот, когда и как мракобесие, умственный консерватизм, а порой и тупость тормозили, задерживали движение вперед. Сказать по правде, меня волнует больше второе… Хорошо бы подсчитать примерный ущерб, нанесенный человеческими заблуждениями и ошибками, ущерб во времени, в материальных и трудовых затратах.
Она говорила всем, но смотрела на Валентина.
- Но к чему вся затея? Какая нужда? - не выдержал опять Халил. - Историю все равно не переиграешь,
- Ты, как всегда, спешишь, Халил, - Эля сдержанно улыбнулась. - Я не собираюсь увязнуть в прошлом. Мне хочется выяснить, какие причины вызывали те или иные решения, ту или иную политику. Такие исследования - не новость. Но историки обычно брали только самые основные экономические и социальные причины. Слишком уж трудоемкая это работа - прослеживать взаимосвязи. А я хочу охватить все, понимаете, по возможности все причины, которые мешали людям двигаться кратчайшими путями. Вплоть до предрассудков и переживших себя, а значит, и неумных обычаев… Тебе ясно, Халил?
- Еще бы не ясно… - хмуро вымолвил планетолетчик.
- Ой, Эля! - ошеломленно воскликнула Ноэми. - Это же сумасбродство - взяться за такую работу. Это же сотни тысяч, если не миллионы различных комбинаций. Это же весь опыт человечества, все науки вплоть до антропоники. Хотя антропоника не в счет, слишком молодая наука. Но все равно, где же справиться одной?
- Я думаю, что придется заниматься и антропоникой, - сказала Эля и повернулась к Валентину. - Ты еще не слышал об антропонике?.. Когда-то родилась бионика. Теперь от нее отпочковалась антропоника. Ее открытия позволили создать, например, твоего Саню предельно похожим на живого человека. А справиться, Ноэми, будет, конечно, не просто.
- Зачем справляться? - вспылил планетолетчик. - Не вижу смысла справляться. Сейчас перед любым решением дважды, трижды научная проверка…
И опять Эля чуть заметно улыбнулась, потом спросила, повернувшись к Валентину:
- Ты согласен с ними… с Халилом?
- Я хочу сначала выслушать до конца.
