Совет РГО принял предложение с большим сочувствием. Вице-президент общества П. П. Семенов просил правительство командировать Пржевальского в Тибет и отпустить для этой цели 43 500 рублей. Участвовать в экспедиции должны были также и другие постоянные спутники Пржевальского, в том числе казаки Иринчинов, Телешов и переводчик Юсупов.
Путешественник, как уже говорилось, относился к членам своего отряда как к близким. И большинство людей, завороженные мощью этого необыкновенного человека и душевным его к ним отношением, платили ему подлинной преданностью. «Память о вас перейдет из рода в род. С вами готовы в огонь и воду!» — это слова из телеграммы Иринчинова и Чебаева, посланной ими в ответ на предложение Пржевальского идти с ним в четвертую экспедицию.
Там, на дикой чужбине, в горах и пустынях, «все жили одним духом, одними желаниями, питались одною пищей, составляя одну семью, главою которой был Николай Михайлович, — отмечает Роборовский. — В семье этой царствовала дисциплина самая суровая, но нравственная, выражающаяся в рвении каждого сделать возможно более для того святого и великого дела, которому каждый подчинялся добровольно. Каждый солдат и казак старался служить чем может и как умеет: тот принесет ящерицу, другой цветок, третий укажет ключ, где можно поймать рыбу…»
После долгих странствий в самые дикие и неисследованные места сам Пржевальский и многие его постоянные спутники были уже опытными путешественниками и исследователями. Иринчинов стал отличным разведчиком и следопытом; Телешов превратился в великолепного препаратора, а переводчик Юсупов не только поднаторел в языках и наречиях, но и приобрел настоящий талант дипломата.
В апреле 1883 года ходатайство Русского географического общества было наконец рассмотрено. Решением правительства от 5 апреля 1883 года Пржевальский командировался в Тибет на два года. Помощниками его назначались подпоручики Роборовский и Эклон и вольноопределяющийся Козлов. Но вдруг перед самым отъездом из Отрадного в Петербург Эклон, собравшись жениться, отказался участвовать в экспедиции. Видимо, чувствуя, что поступает некрасиво и желая избежать неприятного объяснения, он уехал, даже не простившись с Николаем Михайловичем. Пржевальский, несмотря на свой суровый нрав, не стал применять меры воздействия к человеку, с которым его связывало восемь лет товарищества, хотя, конечно, мог бы. Он приказал отчислить Эклона из экспедиционного отряда и направить его на место прежней службы.
В начале августа Пржевальский, Роборовский и Козлов выехали из Петербурга. Перед самым отъездом цесаревич Николай Александрович подарил Николаю Михайловичу подзорную трубу из алюминия, которой он будет пользоваться все четвертое путешествие и возьмет с собой в пятое.
В Москве Николай Михайлович недолго погостил у брата в имении Константиново рядом с Домодедовым, купленном на имя С. А. Пржевальской. Затем, попрощавшись с родными, выехал в экспедицию. Там же к нему присоединились Иринчинов, Юсупов и пять солдат, выбранных Пржевальским из Московского гренадерского корпуса.
Грустные минуты расставания с близкими при отъезде из Москвы не омрачали Пржевальскому радости от того, что можно было наконец двинуться в путь, к новым вершинам и новым свершениям. Впереди на целых два года или даже больше опять предстояла ему та жизнь, которая нравилась ему больше всего, — жизнь, полная тревог, лишений, но и смысла, свободы, служения великому делу.
На следующий день путешественник и его спутники сели в Нижнем Новгороде на пароход и через четверо суток, 14 августа, были в Перми. Затем перевалили по железной дороге за Урал, проехали на почтовых тройках от Екатеринбурга до Тюмени и еще на 130 верст далее, до деревни Иевлевой, где 21 августа 1883 года снова сели на пароход. Оттуда путешественники проплыли по Тоболу, недалеко от Тобольска пересели на другой пароход, который провез их вниз по Иртышу до его устья, а дальше — вверх по течению Оби.
Прибыв в Томск и как следует снарядившись, экспедиция на почтовых тройках выехала в Иркутск. Проведя там пять дней, путешественники вновь двинулись в путь тем же способом и 26 сентября благополучно прибыли в Кяхту. За следующие девять дней было преодолено еще 300 верст от Кяхты до Урги, откуда не раз уже Пржевальский начинал свои путешествия. Погода во все время пребывания в Кяхте, да и в первой половине пути к Урге, стояла отличная, ясная и теплая. В последних же числах октября выпал небольшой снег, и сразу начались сильные морозы.
