Путешествие происходило не только в тех же местах, но и практически по тому же сценарию, что и прежде. На предпоследнем переходе к городу Диньюаньину путников встретили с приветствием посланцы от алашаньского князя (вана) и двух его братьев. За день до этого (совсем как в предыдущей экспедиции!) им неожиданно повстречался старый приятель монгол Мыргын-Булыт, с которым в 1871 году, при первом посещении Алашаня, Пржевальский охотился в здешних горах. С тех пор прошло уже более 12 лет, но старик первый узнал Николая Михайловича и чрезвычайно обрадовался, хотя и был изрядно пьян по случаю какой-то выгодной торговой сделки.
3 января 1884 года экспедиция достигла своего прежнего опорного пункта — города Диньюаньина — и встала на стоянку в полутора верстах от него. От Урги было пройдено около 1050 верст. Как и в прошлый раз, прибытие русских не прошло мимо алашанских князей, свидание с которыми произошло уже на следующий день. Встретились как старые знакомые, хотя, конечно, немалую роль в этом дружелюбии сыграли ранее сделанные и новые подарки. Младший из князей даже угостил русских шампанским, с которым местные властители познакомились в одну из своих поездок в Пекин и стали теперь выписывать, как и коньяк, из Тяньцзиня.
Покончив со сборами и отдав обязательные визиты, уже 10 января экспедиция выступила из Диньюаньина и направилась прежним путем по удобной наезженной колесной дороге через Южный Алашань к пределам Ганьсу.
«Погода как теперь, так и во время нашего пребывания в Дынь-юань-ине — словом, в течение всей первой половины января стояла отличная, чисто весенняя. Хотя ночные морозы доходили до −22°, но днем, даже в тени, термометр поднимался до +5,9°; в полдень на солнечном пригреве показывались пауки и мухи; в незамерзающих близ Дынь-юань-ина ключах плавали креветы и зеленела трава; по утрам слышалось весеннее пенье пустынного жавороночка. Все это обусловливалось затишьями при ясной, хотя и постоянно пыльной атмосфере; со второй же половины января опять задули ветры и наступили холода».
Несмотря на то что научных изысканий не делалось, Пржевальский не изменил своей привычке тонко и ярко подмечать все необычные детали происходящего. В своем отчете об экспедиции он приводит интереснейший факт: неподалеку от фанзы Янчжунцзе, где проходил маршрут экспедиции, при выкопке колодца в лессовой почте был обнаружен древний очаг, такой же, какой устраивали нынешние монголы. Очаг этот был раскопан на глубине 130 футов! За сколько же веков накопилась такая чудовищная толща?
На границе Южного Алашаня, оставив позади крайний из хребтов Наньшаня, экспедиция без особенных трудностей вышла на довольно обширное холмистое степное плато, которое тянулось по левому берегу среднего течения реки Чагрын-Гол — одного из левых притоков верхней Хуанхэ. Здесь степь была покрыта отличной травой. Путешественники воспользовались случаем пустить на выпас изнуренных животных и самим поохотиться. За трое суток убито было девять антилоп, в том числе один превосходный старый самец.
Дальше путешественники вышли к Северо-Тэтунгскому хребту ущельем реки Яртын-Гол и провели пять суток в среднем поясе гор — там, где появляются прекрасные леса, свойственные этой части Ганьсу. Место для лагеря было выбрано отличное; охоты и экскурсии по окрестным горам ежедневно доставляли много ценных экземпляров для коллекции.
Погода днем стояла уже довольно теплая. При этом все северные склоны гор были засыпаны снегом, а южные полностью бесснежны, и почва здесь под лучами солнца не замерзала. Эти склоны служили источником корма для местных зверей, и в особенности для птиц, так что здесь их было много.
13 февраля экспедиция вышла на реку Тэтунг-Гол, которая в середине русла уже почти очистилась ото льда, но его было еще достаточно, чтобы провести по нему караван. Перейдя реку, путешественники поставили свой лагерь напротив кумирни Чертынтон, в удобном и живописном месте, о котором мечтали еще от самой Урги. Пржевальский пишет, что эта местность была лучшим лагерем во всем путешествии — на высоте 7600 футов, на ровной сухой площадке возле ильмовой рощи. Вокруг раскинулись обширные леса с быстротекущими по ним в глубоких ущельях ручьями; роскошные альпийские луга, устланные летом пестрым ковром цветов, раскинулись под недоступными скалами и голыми каменными осыпями самого верхнего горного пояса; внизу между отвесных каменных стен с шумом бежал быстрый, извилистый Тэтунг.
