Бескорыстное служение на подобном поприще есть дело честное, святое и не даром миссионерские общества хранят, как святыню, портреты миссионеров, погибших во время их проповедей. Эти люди, бросающие свою родину и с нею все что есть для них дорогого, бесстрашно идущие к народам диким и варварским, проповедовать им слово Божие и, большею частию, мученическою смертию запечатлевающие там оное поприще — эти люди достойны полного уважения каждого человека, каковы бы ни были его личные воззрения. Понятно, что и успех дела, при таких условиях, громадный…»
Уехав из Иркутска никому не известным молодым офицером, через два года Пржевальский возвращается с таким багажом, что успех его предопределен. Мы уже имеем представление, как многогранны, точны, детальны и красочны его заметки, сколько в них по-настоящему полезного для всех, кто по долгу службы или собственному разумению мог планировать какую-либо деятельность в этом краю. Это производит впечатление даже на нас, имеющих несравнимо большие возможности к получению информации о местах, где мы никогда не бывали. Нужно ли говорить, как ценны были для современников сведения, привезенные Пржевальским из своих странствий?
Он первым описал, притом чрезвычайно подробно, судоходный путь по Уссури; составил описание растительного и животного мира побережья озера Ханка, включая промеры рек для судоходства и описание долин рек Сиянхэ, Лэфу и Мо; описал все поселения на своем пути, дал климатические и топографические описания; впервые прошел от залива Посьет до реки Тазуши и большую часть маршрута нанес на карту; дважды пересек хребет Сихотэ-Алинь.
Гербарий, собранный Пржевальским на Уссури, насчитывал 2000 экземпляров и более 300 видов растений. По отзыву академика К. И. Максимовича, «система и способ собирания их отличались новизною… Путешественник употреблял бумагу огромного формата, так что растения часто могли помещаться на ней во весь рост и оттого получалось от них представление более полное и гораздо лучшее, чем те образчики, чем обыкновенно берутся путешественниками. Высушивание производилось на скорую руку, так сказать по-военному, в два, в три приема, с раскладыванием растений на солнце во время привала. От скорой сушки отлично сохранялась свежесть красок. К коллекции был придан реестр, содержащий довольно полные заметки о местонахождении, времени сбора, почве, росте и т. д».
Именно эти огромные листы с вложенными в них хрупкими высушенными веточками переправлялись в жару и метель на спинах вьючных лошадей по горным хребтам и сплавлялись в лодках. Сколько нужно было терпения и дисциплины, чтобы довести этот бесценный груз в целости!
Как, наверное, нетрудно догадаться, орнитологический «улов» Пржевальского был не менее богат — он привез 310 чучел птиц, в числе которых были ранее неизвестные науке. Коллекция, привезенная им, удостоилась еще более весомого отзыва. Академик А. А. Штраух писал, что она «представляет собой единственную в своем роде коллекцию, настолько полно представлявшей орнитологическую фауну этой интересной окраины нашего отечества, что последующие многократные изыскания доктора Б. И. Дыбовского лишь немного изменили и дополнили полученные Н. М. Пржевальским результаты».
29 октября 1869 гола Пржевальский выступил на заседании Сибирского отдела РГО, на котором присутствовало 225 человек, включая генерал-губернатора Муравьева, генерал-майора Корсакова, генерал-адъютанта Сколкова и других. Доклад Пржевальского был столь замечателен, что ему рукоплескали. Есть даже довольно курьезный, но показательный факт: «Он говорил красноречиво и с таким увлечением, и, подражая пению различных птиц, делал это так хорошо, что один из его слушателей, несколько лет спустя, проезжая по Амуру, по напеву Пржевальского узнал иволгу»[35].
В январе 1870 года Пржевальский прибыл в Санкт-Петербург — совершенно не тем человеком, каким три года назад уехал оттуда. В Академии наук и Русском географическом обществе его встретили уже как исследователя, обогатившего русскую науку ценнейшими материалами. Той зимой, по высказыванию П. П. Семенова, Пржевальский сделался в их обществе «своим человеком». Тем не менее свою книгу об Уссурийском путешествии он издал частично на собственные средства и еще должен был хлопотать о ее издании. Тогда же он напечатал в «Вестнике Европы» свою статью о населении Уссурийского края. А в начале августа вышла в свет его работа «Путешествие в Уссурийском крае», принесшая автору заслуженный успех. Книга, отрывки из которой неоднократно приводились выше, была написана живым языком и превращала научную экспедицию в великолепное приключение, не теряя при этом огромной познавательной ценности.
