Озеро Лобнор[66] и окружавшая его местность были известны европейцам уже очень давно. О городе Лоб упоминает Марко Поло. В книге великого венецианского путешественника есть рассказ о Кашгаре, Хотане, Яркенде. В главе 57, озаглавленной: «Здесь описывается город Лоп», указывается, что город лежит в начале великой пустыни: «Лоп принадлежит великому хану. Жители почитают Мухаммеда». Но Марко Поло ничего не упоминает об озере с тем же названием.
Китайские географы также давно знали Восточный Туркестан. Первая, весьма схематичная карта Центральной Азии была составлена в 605–606 годах Пэйцзюем; вслед за картой он составил также первое описание Таримского бассейна. Китайский монах Цзятань в 801 году составил «Генеральную карту Китая и варварских заморских стран». Позже в Китае, сначала по старому китайскому образцу, а затем по-европейски, при помощи иезуитов, сделавших много астрономических наблюдений в Китае, составляются новые карты страны. Замечательным картографическим произведением стала карта Китайской империи 1718 года на 120 листах, которая не раз переиздавалась с уточнениями. Но и на этих картах область Лобнора неизменно оставалась «белым пятном».
Первоначальный план экспедиции заключался в том, чтобы достичь Лобнора, обследовать, насколько возможно, это озеро и его окрестности, затем вернуться в Кульджу, сдать здесь собранные коллекции и, забрав остальные запасы, двинуться в Тибет. В Кульджу Пржевальский прибыл в конце июля 1886 года вместе со своими спутниками Повало-Швейковским и Эклоном. В Семипалатинске к исследователям присоединились спутники прошлой экспедиции в Монголии — забайкальские казаки Чебаев и Иринчинов. Третий казак, переводчик с монгольского, был прислан из Забайкалья, а еще трех казаков Пржевальский взял в Верном из Семиреченского войска. Уже в самой Кульдже, был нанят крещеный киргиз, умеющий говорить по-сартски[67]. Таким образом, персонал экспедиции сформировался, «но, к сожалению, на этот раз я был далеко не так счастлив в выборе спутников, как в прошлую экспедицию»[68].
Почти три недели Пржевальский провел в Кульдже, потратив время на доснаряжение каравана, состоявшего из 24 верблюдов и 4 верховых лошадей, на которых ехал сам путешественник, его товарищи и один из казаков. Все были отлично вооружены: кроме охотничьих ружей, каждый имел винтовку Бердана за плечами и по два револьвера у седла.
7 августа Пржевальский получил от туркестанского генерал-губернатора К. П. Кауфмана перевод с письма Якуб-бека, где тот писал, что примет экспедицию как дорогих гостей и окажет ей всяческое содействие. Из Пекина был получен паспорт на проход от Хами в Тибет.
Утром 12 августа экспедиция выступила из Кульджи. Путь ее лежал первоначально вверх, почти по самому берегу реки Или, долина которой была густо заселена таранчами[69]. Красивые, чистые деревни с садами и высокими серебристыми тополями следовали одна за другой. В промежутках раскинулись хлебные поля, орошаемые многочисленными арыками, а на лугах, по берегу самой Или, несущей свои мутные воды к озеру Балхаш, паслись большие стада баранов, рогатого скота и лошадей. Всюду было видно, что население живет зажиточно. Дунганское восстание или «инсуррекция», как называл его Пржевальский в своих записках, не коснулось этой части Илийской долины. Опустошенные местности лежали от Кульджи вниз по Или, где прежде также процветала культура, но после истребления китайцев таранчами и дунганами теперь в этих местах встречались чаще развалины деревень и даже городов (Старая Кульджа, Баяндай, Чимпанзи и др.) и заброшенные, поросшие сорными травами поля.
Переправившись возле устья реки Каш (в 50 верстах от Кульджи) на левый берег Или, путешественники направились вверх по ее ровной, как пол, густозаселенной долине. К разочарованию исследователей, флора Илийской долины оказалась бедной. Кроме трав, сопутствующих хлебопашеству, там росло мало дикорастущих растений. Так же небогата была и фауна: «Птиц мало, зверей еще меньше. Даже антилоп мы не видали ни разу. Зато пресмыкающихся довольно много, в особенности змей и ящериц. Комаров, несмотря на конец августа, гибель, в особенности вблизи арыков. Много фаланг».
Довольно непростой вышла переправа через небольшую, но очень быструю реку Текес на небольших паромах. Верблюдов и лошадей переправляли вплавь, и это не пошло животным на пользу: трое верблюдов погибли. И это в самом начале путешествия, когда сложности еще вроде бы даже не начались!
За Текесом путь лежал все в том же направлении, долиной нижнего Кунгеса[70], которая не слишком отличалась от верхнеилийской, разве что ковыля побольше, да окружающие горы сплошь безлесные, с мягкими формами; жителей по пути почти не встречалось.
