Получение разрешения от китайских властей встретило на этот раз сильное сопротивление, особенно касательно поездки в Тибет. Связано было оно с тем, что прежний далай-лама умер в 1875 году. Его преемник, далай-лама XIII Тубтэн-джамцо, был найден в 1876 году. На момент планируемой экспедиции ему не было и четырех лет, и китайцы опасались, что проникновение русских в Лхасу может изменить баланс сил.
20 января 1879 года Пржевальский покинул Петербург. Пробыв в Москве у родных несколько дней, уже 31 января он был в Оренбурге, еще через девять дней — в Омске и 27 февраля через Семипалатиск вернулся в Зайсан. Сюда же приехали его спутники — как ветераны старых экспедиций, так и вновь набранные. «Ветераны» — казак Иринчинов, путешествовавший с Пржевальским со времен первой экспедиции в Китай, Эклон — участник неудачного (или все-таки удачного?) похода на Лобнор, переводчик Юсупов и казах Алдиаров, проводник от Кульджи до Гучена. «Новички» — казак Телешов и товарищ Эклона по гимназии Всеволод Иванович Роборовский, будущий преданный соратник Николая Михайловича, обладавший художественным талантом, неоценимым в экспедициях в неизвестные науке земли. Именно благодаря ему третья центральноазиатская экспедиция обогатится великолепными иллюстрациями. Пржевальский нашел Роборовского подходящим для экспедиции человеком и назначил вторым помощником. Эклону было поручено препарирование, а Роборовскому — рисование и собирание гербария.
Пржевальскому плюс ко всему улыбнулась неожиданная удача. В Зайсане он застал опытного препаратора Коломейцева, орнитолога и спутника известного ученого и путешественника Г. Н. Потанина в Северо-Западной Монголии и зоолога А. Н. Северцова на Памире. Путешественник ужасно бедствовал, так как Северцов не выслал ему денег. Памятуя о собственном отчаянном положении в Китае, Пржевальский выплатил долги Коломейцева и в счет их взял его в экспедицию, назначив жалованье, а собранную им коллекцию поручил заботам зайсанского пристава[95].
«Таким образом, вся наша экспедиция состояла из 13 человек — как нарочно, из цифры, самой неблагоприятной в глазах суеверов. Однако последующий опыт путешествия доказал всю несправедливость нареканий, возводимых на так называемую „чертову дюжину“.
Притом более обширный персонал экспедиции едва ли был на пользу дела. В данном случае, более чем где-либо, важно заменить количество качеством и подобрать людей, вполне годных для путешествия. Каждый лишний человек становится обузой, в особенности если он не удовлетворяет вполне всем требованиям экспедиции. В длинном же ряду этих требований далеко не на последнем месте стоят нравственные, или, вернее, сердечные, качества. Сварливый, злой человек будет неминуемо великим несчастьем в экспедиционном отряде, где должны царить дружба и братство рядом с безусловным подчинением руководителю дела.
Затем на стороне маленькой экспедиции то великое преимущество, что нужно гораздо меньше различных запасов, равно как вьючных и верховых верблюдов, которых иногда совершенно нельзя достать; легче добыть продовольствие, топливо и воду в пустыне; легче забраться в труднодоступные местности; словом, выгоднее относительно выполнения прямых задач путешествия. При этом, конечно, обязательно откинуть всякий комфорт и довольствоваться лишь самым необходимым»[96].
Снаряжение, оставленное в Зайсане, было, конечно, хорошим подспорьем, однако требовалось еще много — закупка вьючных животных и продовольствия.
Продовольственные запасы были, конечно, важнейшим вопросом. Как и в прочих местных караванах, они состояли из трех главных предметов: баранов, которых гнали живьем, кирпичного чая и дзамбы — поджареной ячменной или пшеничной муки. Дзамба повсеместно используется жителями Тибета и неоднократно уже была испробована Пржевальским в предыдущих путешествиях. Мука эта, завариваемая в виде толокна кипятком или горячим чаем с прибавкой соли, масла или бараньего сала, хорошо заменяет хлеб, притом долго сохраняется и весьма удобна для перевозки вьюком. Дзамба, кстати, довольно вкусна и очень сытна — автору доводилось пробовать эту традиционную тибетскую пищу.
Из Зайсана было взято, кроме того, семь пудов сахара, около пуда сухих прессованных овощей, по ящику коньяка и хереса и два ведра спирта для коллекций. Рис, просо и муку экспедиция должна была закупать уже в пути по мере следования.
«Презервов (консервов. —
