Ламерт был бы рад слушать беззаботный разговор своих друзей, если бы не гложущий сердце липкий страх. Их ждёт бесконечная война, и каждая битва, даже самая первая, может стать их последней. «
Ламерт открыл лицо, посмотрел на свои ладони.
А что если бы он каким-нибудь образом всё же остался дома? Тогда, вероятно, через пару лет у них с Мальвией уже были дети, а на мануфакторуме его ждало повышение. Получая более высокую зарплату, он бы безусловно скидывал некоторую её часть отцу и сёстрам, оставляя себе только самое необходимое.
Ламерту никогда не приходилось сталкиваться с войной, лишь слышать о ней по радио или из слухов, так что он представлял конец своей жизни в беззаботной старости, в окружении детей и внуков. Теперь же…теперь он может погибнуть в первом же бою, от первого же выстрела. Или оказаться расстрелянным комиссаром — да мало ли что может произойти?!
В очередной раз представив себе ужасы войны, молодой гвардеец с ещё большей уверенностью понял, что совершенно не хочет умирать.
Его сослуживцы видели это всепоглощающее отчаяние в его глазах, но никак не могли ему помочь. Все они отравлены одним ядом, от которого нет спасения. Разве что каким-то образом заполучить оружие и пустить себе пулю в висок, — вариант для самых малодушных. Но Ламерт собирался пожить ещё столько, сколько получиться. В конце концов, у него появился шанс повидать Галактику, хоть он этого и не очень-то хотел.
Будем играть теми картами, что есть на руках, решил Ламерт и лёг в выемку. Ощущения, словно под спиной ровный кусок камня.
Торио на своей койке слева достал фляжку с водой.
— Я кстати слышал краем уха от одного офицера, что биться мы будем против зеленокожих.
— Правда? — оживился Дециус. — Не шутишь?
— Ага…был бы смысл. Нет, просто поделился тем, что уловил случайно. Не думаю, что это сказали ради красивого слова.
— А от кого услышал-то?
— Да младшие офицеры переговаривались между собой. Мы в этот момент мимо проходили. Было шумно, но я всё же каким-то образом подслушал.
Все замолчали, серьёзно задумавшись. Ламерт вспомнил, что им говорили на инструктажах. Зеленокожие очень опасны, ибо крайне агрессивны, сильны, выносливы и живучи. Помимо этого, они как правило так же многочисленны, как имперские гвардейцы. Словом, грозный противник.
От осознания неизбежности грядущих битв Ламерт вновь сжался в тугой комок и чуть не заплакал от отчаяния, но сдержался, отвернувшись к стене.
— Скорее всего, будет жарковато, — задумчиво прокомментировал ситуацию Сафолк. — Но думаю, мы справимся. Ведь с нами Император!
Ламерту искренне хотелось в это верить.
Иоганн сидел на обеде, когда напротив него с таким же подносом сел человек.
— Приятного аппетита.
— Благодарю, — Иоганн поднял взгляд.
На первый взгляд, это был мужчина: коротко стриженный, с суровым, покрытым шрамами лицом и тёмно-зелеными тусклыми глазами. Однако чуть приглядевшись, понимаешь, что это всё-таки женщина, причем ещё достаточно молодая. Не меньше вводила в заблуждение и почти плоская грудь, едва-едва проглядываемая сквозь стандартную униформу комиссара Империума. Короткие тёмные волосы, похожие на свежескошенную траву, явно не раз оказались обожжёнными — Штросс чётко видел это. Теперь, чтобы они росли, нужно пройти специальную обработку, но едва ли она нужна такому человеку, как Райна Кепплер.
— Выглядишь скучающим, — заметила комиссар-ветеран, методично принимаясь за еду.
— Комиссар никогда не должен терять головы. К тому же грядущая кампания кажется обыденной. Эти полки, почти уверен, без проблем пройдут её.
— Врага никогда не стоит недооценивать, — она пожала плечами, отправив в рот кусочек лепёшки. Через мгновение зелёные глаза взметнулись, словно копьё, и Штроссу стало не по себе. В конце концов, у Райны в разы более весомый послужной список. Из их троицы, без всяких сомнений, она самый умелый и опытный комиссар. Пусть и неформально, но её можно было считать их лидером. Пока что Иоганн ещё только знакомился с новообразованными полками, лишь пару раз встречался с высшим командованием — но уже видел, с каким вниманием и почтением к комиссару, прошедшему столько битв и войн. Штросс даже слышал, что ей хотят через пару лет дать почётный титул лорда-комиссара — а его, как все прекрасно знают, даруют далеко не каждому. Вернее, до сего момента доживают столь немногие.