Никогда ещё они не были так близки, так откровенны между собой. Это сводило Альберта с ума. Ему так хотелось рассказать ей всё! Вот она, лучшая девушка в его жизни, прямо перед ним! Но почему же слова так плотно застряли в горле?..
— Слушай, Марианна, я…
Она терпеливо, с привычной снисходительной заботой смотрела на него. На какую-то секунду он сам взглянул ей в глаза.
И всё понял.
— Ты…ты его любишь, не правда ли?
Марианна резко убрала руку, отвернулась, пытаясь скрыть покрасневшее лицо. Дыхание её участилось, став тяжелым.
— Я…Да с чего ты вообще!… — она вновь показала ему своё красивое лицо, ещё более прекрасное от застывшего на нём резкого смущения. Он молчал, не зная, что сказать. Руксус продолжал о чём-то негромко говорить с Гелиорой. Вермонт ждал, пока им дадут сигнал выходить из этой каморки.
— Да уж, мы действительно не просто так долго дружим, — подавленным, печальном голосом наконец отозвалась Марианна. — Я так понимаю…это так сильно видно, да?
— Другим не знаю, но мне — уж точно. Каждый взгляд, каждый жест…Ты хочешь заботиться о нём и восхищаешься им, — последние слова словно оторваны от самого сердца.
— Все мы им восхищаемся, — она подняла взгляд на любимого, и взгляд её изменился. Альберт уже не хотел понимать, что происходит с его сердцем и душой.
— Ты права. Во многом. Что ж, это наверное всё, что я хотел тебе сказать, Марианна…
Тут она посмотрела ему в лицо так, как не смотрела никогда. Рука её поднялась выше, к его щеке.
— Мой дорогой, бедный Альберт…Прости. Думаешь, я слепа? Многие еще в школе Астра Телепатика смотрели на меня так же, как ты. Многие… У меня, разумеется, нет ни капли опыта в подобных вещах, ибо я всем отказывала, но чувствую, прям всем своим естеством, что…
— Вновь не стоит, Марианна. Я тоже не дурак, правда всё понял только сейчас. Порой до меня очень долго доходит. И ты тоже меня извини, если я вдруг чем-то тебя…
Она приблизилась, нежно, но по-дружески поцеловала его в лоб.
— Ещё раз извини, Альберт. Я во многом перед тобой виновата. Но такова правда, и я ничего не могу с этим поделать. Я действительно люблю только Руксуса. Но и ты мне очень дорог. Я не хочу потерять ни в одной из этих глупых войн вас обоих, понимаешь? И если ты уже смирился с нашим положением в Империуме, то этот вспыльчивый дурак, мне кажется, никогда его не примет. К тому же я чувствую, как внутренняя сила, противоречия съедают его изнутри, хоть он и тщательно это скрывает. Я…я боюсь, Альберт. Боюсь, что он сорвётся, и совершит глупость. Что его убьют, что он всё-таки потеряет контроль, что его застрелит в затылок комиссар…
— Ты сама его полюбила, — с добродушной улыбкой ответил Альберт.
— Да, я знаю, — голос Марианны плакал. — Но не хочу об этом говорить, правда.
— Я понимаю. И обещаю всегда быть рядом. Опять же, он намного сильнее нас, но если Руксусу понадобиться помощь…я ни за что не отступлю.
Она погладила его по щеке.
— Спасибо.
Будто получив условный сигнал, к ним приблизился сам Руксус.
— Привет, ребята. Не слышал, о чём вы тут беседовали, но честно говоря, со стороны это выглядело как прощание.
— В каком-то смысле так и есть, — ответила ему Марианна, пытающаяся справится с чувствами на своём лице. — Уж ты должен понимать, далеко не дурак.
Он улыбнулся ей. Только Альберт заметил, как начали подрагивать её руки и ноги.
— Да, понимаю, хоть и не разделяю вашего настроя. Старайтесь не думать о том, что мы не переживём этот бой. Мы же обещали друг другу, помните? Пройти всё это вместе, поддерживая и защищая друг друга. Смерть — свобода от этого обещания. — Руксус выглядел на удивление спокойным, и улыбка не сходила с его юного лица.
Альберт рассмеялся.
— Вот и надо было тебе подойти и всё испортить. Может, у нас тут своя драма.
— У меня талант в подобных вещах, ты же знаешь, — со слабым смехом ответил ему Руксус. — Обожаю всё портить. Ладно, рад, что с ваших лиц пропала безнадёжность. Конечно, всё это попахивает слепым оптимизмом и глупой уверенностью в себе, но и думать о смерти, трусливо трясясь, тоже не выход. Это лишь отвлекает. — Он снова посмотрел на свои друзей. — Хорошо, что мы готовы.
У дверей послышался приказ Вермонта, и Симон с Гелиорой направились к выходу. Альберт двинулся следом, тактично оставив друзей наедине; впрочем, Руксус этого не понял, и тоже уже было собирался уходить, когда Марианна мягко взяла его за рукав.
— Слушай, Руксус…
— Да? — насторожился остановленный юноша.
— Я уже поговорила об этом с Альбертом…словом… — она крепко схватила его за ладонь, — пожалуйста, будь осторожнее, ладно? Я ведь знаю тебя, импульсивного идиота. Ты в самое пекло бросится рад, лишь бы свои идеалы отстоять. Но побереги свою жизнь, пожалуйста. Ради… ради нас Альбертом. Прошу.
Руксус как-то странно посмотрел на неё, словно видел впервые. Сердце девушки трепетало, словно раненная птица в клетке, а взгляд умолял, буквально стоял на коленях, не желая отпускать…