Марианна в свою очередь старалась не показывать страха и вести себя так, как от неё ожидают, хотя сердце её изнывало от тревоги и боли. Она думала, как там Альберт и Руксус, ранены ли они, живы ли вообще? Только Вечному Императору ведом ответ, только вот с Марианной он говорить не станет, ибо ненависть Его к псайкерам так же сильна, как бесконечна Вселенная.
Почувствовав приближение не прошеных слёз, девушка мысленно одёрнула себя, на всякий случай даже протёрла глаза.
Незадолго до боя она по приказу генерала прочла мысли старших полевых офицеров и пары десятков простых солдат, — не столько для ереси или слабости, сколько для проверки и демонстрации. Результат, похоже, высшее командование удовлетворил, хоть они и не спешили показать это. Генерал и вовсе предупредил её, чтобы она не увлекалась, и прибегала к своим «богохульным» способностям только по приказу. Марианна сама это прекрасно понимала, однако поспешила послушно кивнуть. Эти люди пугали её, почти все до единого, ибо обладали над ней неограниченной властью. Конечно, просто так в неё никто стрелять не станет, но кто сможет сказать, когда и как они могут счесть её нестабильной и опасной? В конце концов, жизнь псайкера для них всего лишь игрушка. Не столь важно, по какой причине они легко могут убить её, а потом сделать соответствующий запрос в Астра Телепатика. Разве сможет она отказаться такому могучему исполину, как Имперская Гвардия? Едва ли.
Даже не до конца уверена, где опаснее, тут, в штабе, или там, на поле боя, подумала Марианна, вновь посмотрев на голо-карту. Мало что на ней понимая, девушка, тем не менее, старалась уловить ход боя и угадать, где сейчас Руксус.
Неизвестное доселе чувство охватило юного псайкера с головой. Что это? Свобода? Сила? Власть?..Впрочем, есть ли разница?
Первая струя пламени, выпущенная им из левой руки, сожгла орка на месте, не дав ему убить какого-то рядового. Юноша не стал вглядываться в его лицо и поднял руку в сторону следующего чужака, стоявшего так же посреди толпы имперских гвардейцев. Ярко-жёлтая вспышка пламени со свистом вырвалась из его ладони и ударила ксеносу прямо в голову. Опустив руку, Руксус сосредоточился, лёгким мысленным усилием заставил уже выпущенный огонь вспыхнуть ещё ярче. Орк на какую-то секунду словно превратился в сверхновую, после чего упал, продолжая гореть.
Надо бить осторожнее, рассудил юноша. Кругом толпится этот сброд, и меня по голове не погладят, если я хоть кого-то из них задену. Жаль. Хотелось бы дать пламени полную свободу, как следует повеселиться. А впрочем…
Слева бушевало ещё несколько зеленокожих со странными ракетами-ранцами на спинах. Гвардейцы отбивались, но несли потери, тем более что с воздуха ксеносов приземлялось всё больше и больше, несмотря на то, что многих подбивали ещё на подлёте.
Руксус не спеша двинулся сквозь ряды пехотинцев. Кругом грохотали, снаряды, пролетали лазерные лучи, рокотали стабберные очереди. Им вторили боевые кличи, рёв зеленокожих, короткие молитвы гвардейцев, крики предсмертной агонии.
Однако Руксус оставался невозмутим. Он слышал лишь зов пламени в глубине своей души, да глухой стук собственного сердца.
Остановившись на расстоянии примерно в сорок шагов, юноша воздел свободную руку, — и четверо зеленокожих с ранцами вспыхнули, словно свечи в храме Экклезиархии, только гораздо ярче. И противнее. В воздухе с новой силой разнёсся смрад горящих тел, а пронизывающий завывающий ветер его только усиливал, разнося по округе.
Слева от него с двумя ксеносами расправилась Гелиора. К слабому своему удивлению, юноша увидел, как девушка создала из воздуха несколько ледяных шипов, что с невероятной скоростью полетели во врага. Лёд пробил цели насквозь, убив одного из чужаков на месте, пока второй ещё несколько секунд корчился.