— Гелиора! Гелиора, ты в порядке? — Руксус уже был рядом и протягивал ей руку. Заметив на её щеке кровь, взгляд юноши изменился. Сердце девушки забилось ещё чаще. Она ему не безразлична!
— Гелиора, тебя больше нигде не зацепило? — Руксус склонился над ней. — Похоже, что нет. Встать можешь?
— Д-да. Могу. Спасибо, Руксус, — она с радостью приняла его руку. — Просто небольшая царапина. Я справлюсь.
— Будь внимательнее. Если что — вставай позади меня. Надо поспешить, мы почти дошли.
Пользуясь укрытиями, чаще всего деля их вместе с перестреливающимися гвардейцами, они наконец приблизились на подходящую дистанцию. Повреждённый морканавт бушевал прямо перед ними.
Очередь прошла прямо рядом с ними, так что Гелиора вновь дёрнулась так, словно ею управлял какой-то неумелый кукловод. Она невольно подняла голову на скрипящую при каждом движении машину орков.
— Руксус…а ты уверен, что…
Очередная ракета упала очень близко, откуда-то справа. Юные псайкеры не удержались на ногах и упали. Руксус оцарапал себе нос и губы об осколки стекла, однако даже боль не отрезвила его. Девушка глухо вскрикнула, увидев его окровавленное лицо.
— Руксус!..
— Всё в порядке, Гелиора. Не переживай. А теперь слушай: что бы ни произошло, не выходи из этого укрытия, хорошо?
— Что?.. Что ты задумал?..
—
Она попыталась схватить его за подол одеяния, но новая ударная волна отбросила её, заставив упасть на правое плечо.
Руксус вышел из укрытия, двинувшись прямо на морканавта. Шёл он медленно, словно тщательно выверяя каждый свой шаг. Со стороны это выглядело до величественности бессмысленно, однако юный псайкер не прекращал идти. В конце концов, его и машину отделяло не более семидесяти шагов.
Откуда-то слева к нему приближался орк, вооруженный длинным кинжалом и пистолетом. Руксус бросил на него короткий гневный взгляд.
Зеленокожий моментально вспыхнул, словно с самого начала был под завязку накачан прометием. Моментально забыв об погибшем ксеносе, юноша вновь повернулся в сторону морканавта. Только теперь, машина, кажется, заметила его высокую худощавую фигуру, одиноко стоявшую посреди небольшого пятачка выжженной земли. Конструкт начал медленно делать полуоборот, и Руксуса от смерти отделяло не больше четырёх секунд.
На его бледных губах расцвела предвкушающая улыбка.
Мимолётным движением он воздел руку, и его силуэт окутала полупрозрачная плёнка, впитавшая всю мощь выстрела морканавта. Куски земли, части тел и техники вокруг юноши взлетели на воздух, исчезли в яркой ослепляющей вспышке — однако он продолжил стоять, целый и невредимый.
Несмотря на то, что голова его словно стала тяжелее раза в три, а разум начал воспринимать окружающую реальность сквозь незримую плотную преграду, всё, что занимало мысли Руксуса — это смерть морканавта. Мгновенная. Яркая. Как неоспоримое доказательство его могущества.
Он сфокусировал свой взгляд на некой центральной точке в корпусе машины. Глаза застыли, как в трансе.
Голоса неустанно завывали где-то на периферии разума, но Руксус оставался глух к ним. Всё, что имеет значение — это…
Внутри морканавта словно взорвалась бомба. Яркая вспышка пламени возникла в корпусе машины, с каждой секундой становясь всё сильнее. Чем ослепительнее становился ненастный огонь, тем шире раскрывались застывшие в немом приказе серые глаза Руксуса. За считанные секунды губительная стихия охватила всё тело машины, и та теперь напоминала огромный величественный факел, который, правда, с истошным воплем громко умирал. Морканавт сопротивлялся, как мог, даже попытался снова выстрелить (мимо), но всепожирающий огонь не дал ни единого шанса не спасение. Он ревел так громко, что заглушал все остальные звуки. На какие-то пару минут весь город-улей не слышал ничего, кроме торжественного рёва пламени, да предсмертной агонии гигантской машины. Руксус бесстрастно наблюдал за тем, как плавился корпус механического исполина, как погибало всё внутри него, — и ему показалось, что в эти мгновения во всей Вселенной нет никого, кроме них двоих. Победителя и проигравшего. Палача и жертвы.
Спустя целую вечность морканавт, испустив последний громкий скрежет, завалился на спину и перестал двигаться. Огонь продолжал жадно поглощать его останки.
Сила, ещё мгновение назад переполнявшая его, предательски исчезла. Ноги стали словно чужими, и он упал, не до конца понимая, что происходит. Пурпурно-красная пелена окутала его со всех сторон.