Двое гвардейцев, сражавшихся рядом, попытались прийти своему псайкеру на помощь — Руксус не успел их предупредить. Пронзительные пси-вопли, издаваемые колдуньей, буквально разрушили их мозги изнутри. Они упали, держась за разорванные в клочья уши.
Псайкер вновь обрушилась на него, но Руксус чувствовал, что она устаёт. Невозможно без последствий использовать столько чистой энергии Варпа. Он послал ей ответный ментальный выпад, который она с бессильной яростью отбила. Внезапно колдунья нервно дёрнулась в воздухе, и попыталась ударить его цепью по лицу. Юноша едва увернулся, ему не хватило буквально секунды, чтобы задеть её ногу клинком.
—
Почувствовав в её обороне брешь, Руксус поспешил им воспользоваться. Из его посоха вырвался поток пламени, который колдунья пыталась удержать. Несколько секунд ей это удавалось, но огонь всё же достиг своей цели, ударил точно в грудь. Всего пара мгновений — и весь её тощий, иссохший силуэт вспыхнул, словно спичка. Горели волосы, съедало глаза, слезала кожа. Падший псайкер истошно вопила, — только уже своей, человеческой глоткой. Меньше чем за минуту всё было кончено, и Руксусу показалось, что перед смертью из её груди вырвался облегчённый вздох. «Покойся с миром, сестра. Губительные Силы больше не властны над тобой».
Не успел он хоть немного перевести дух, как земля под ним, давно лишенная снега, задрожала. За мгновение, как силовой клинок должен был рассечь его голову, Руксус успел вновь усилить себя биомантией и перекатится в сторону. Над ним стоял предатель-космодесантник.
— Какая шустрая тощая обезьянка, — почти с уважением прорычал астартес в шипастом, рогатом шлеме, — возможно, с тобой даже удастся повеселится.
Он атаковал вновь, и Руксус в полной мере ощутил разницу между простым человеком и космодесантником. Генетически улучшенный сверхвоин двигался с такой скоростью, почти изяществом, что юноше даже под воздействием биомантии оставалось лишь уворачиваться. Каждое движение падшего космодесантника было лишено излишней инерции, каких-либо излишеств. Все его атаки были отточены до идеала, каждая несла смерть.
Предатель возвышался над ним минимум на полторы головы, и Руксусу оставалось только гадать, на что вообще способно это модифицированное тело. Он уворачивался снова и снова, танцуя с самой смертью буквально на кончике меча…
Попытавшись уйти вправо, юноша почувствовал, как чья-то стальная хватка вцепилась в его воротник и с силой швырнуло через себя. Снег смягчил падение, однако у Руксуса всё равно выбило воздух из лёгких, помутнело в глазах. Посох выпал из рук. Смерть, воплощённая в огромном рогатом воине, приближалась к нему со сверхчеловеческой скоростью.
В голове мелькнула отчаянная мысль об бесконтактной пиромантии. Последним, почти бездумным усилием воли он создал прямо перед собой стену огня, от которой космодесантник невольно пошатнулся. Это дало Руксусу несколько так необходимых ему секунд, чтобы встать, перевести дух. Он поднялся, держа лишь меч в правой руке.
Предатель оглушительно захохотал, обошёл огонь и уже занес меч над головой псайкера, когда его чёрные силовые доспехи внезапно вспыхнули изнутри. Вспышка боли обожгла разум, заставила пошатнуться. Руксус не моргая смотрел прямо на могучего воина, взгляд его становился лишь шире, а вместе с ним сильнее становилось пламя. Насмешливый смех застрял у космодесантника в горле, его сменил истошный, непрекращающийся вопль. Огромными руками, что имели силу разрывать простых смертных даже без оружия, он вцепился в пластины своей брони, пытаясь её снять. Пламя тем временем оглушительно ревело, вырываясь уже из-под горжета, лизало своими яркими языками подбородок воина. Продолжая кричать от боли, он упал в снег, и ещё с минуту продолжалась его отчаянная борьба со смертью. Будь пламя Руксуса слабее, то космодесантник однозначно смог бы игнорировать урон от него, вновь наброситься на псайкера. Однако огонь разъедал его плоть под броней с невероятной скоростью, стремительно пробирая до самых костей. Последним движением он всё же снял шлем, обнажив бледное, темноволосое лицо, покрытое символом Вечного Врага.