— Скажу честно, ребята: я без понятия, что происходит. Однако мы служба охраны мануфакторума имени святой Селестины, одного из крупнейших в Кардене. Понимаете, что это значит?
— Что? — спросил взволнованный до предела Карл.
— Что на нас лежит огромная ответственность не только перед городом, но и всей планетой.
Тут ожил вокс, в котором раздался голос Леттера, другого десятника.
— Стоун! Стоун, ответь! Меня вообще слышно?!
— Слышу тебя прекрасно, Леттер. Ты знаешь, что происходит?
— В городе чёртов бунт, дружище! — голос Леттера дрожал, и похоже десятник так взволновался, что даже назвал Стоуна «другом», хотя они никогда особо не общались. — Везде погромы, пожары! Бог-Император знает, что!..
Тут на фоне раздался треск, какой-то грохот.
— Леттер! Леттер!!
Еще минуту вокс молчал, после чего запыхавшийся голос другого десятника раздался вновь:
— Ты представь…один из этих голодранцев…напал на меня!!
Стоун не верил своим ушам. На мгновение он потерялся со словами.
— Так, слушай…я собираю своих. Стоун, ситуация критическая, понимаешь?
— Угу, — на самом деле Стоун даже не успел прийти в себя. Мысли его спутались в плотный клубок, нити которого в какой-то полной бессмыслице наслаивались друг на друга.
— Это значит, что мы должны защитить груз, дружище, ты слышишь?! Не дать бунтовщикам в руки оружие и боеприпасы к нему, ни в коем случае! Жду тебя на втором складе. Давай, руки в ноги, — и вперед!
Связь прервалась.
— Он прав, начальник, — твёрдо произнесла Кассандра. — Наш мануфакторум производит для Империума оружие, и раз в городе бунт, то оно не должно попасть в руки восставших. Ни в коем случае. Это наш долг.
Стоун растерянно смотрел на своих немногочисленных подопеченых, от одного закрытого шлемом лица, к другому. Все они вооружены электродубинками и автопистолетами, у каждого по три обоймы, не считая той, что в самом оружии. Много ли они так навоюют против бесконечной толпы рабочих? К тому же, при приёме на работу начальство ясно давало понять, что огнестрельным оружием можно пользоваться только в крайнем случае, ибо люди на мануфакторуме нужны всегда. Вывихнутые руки и ноги, сломанные кости, разбитые челюсти — на всё это ещё закрывали глаза, но вот откровенную пальбу в стенах завода, мягко говоря, уже не одобряли. За подобное чаще всего или понижали в звании, если такое ещё было возможно, либо вовсе увольняли. На какую-то секунду Стоун задумался о своей карьере.
Раздавшийся совсем рядом грохот вернул его в реальность. Стоун повернулся к его источнику, мысленно обругав себя. Вокруг творится фирменный ад, а он думает о карьере! Да тут бы хотя бы выжить!
— Отряд, мы выдвигаемся ко второму складу. Задача: защитить груз от бунтовщиков. Ни один лазган или батарея к нему не должны попасть им в руки. Клянусь Святым Троном, это форменное безумие, но это наш долг. Не справимся — будет ещё больше жертв.
Кассандра положили руку ему на плечо.
— Отринь страх, десятник, когда исполняешь долг. Так гласит Священное Писание.
Почувствовав прилив уверенности не столько от слов Кассандры, сколько от тяжести её прикосновения, Стоун утвердительно кивнул. Всё-таки он был прав, когда подумал о том, что пока она рядом, они ни за что не дрогнут.
— Отряд, оружие наизготовку! Держим строй! Кассандра, идешь слева от меня, Уилл справа. Карл, замыкаешь. Гляди в оба. Не хочу, чтобы к нам подкрался обезумевший рабочий. Выдвигаемся!
Достав автопистолет из кобуры, почувствовав в ладони его тяжесть, Стоун ощутил новый прилив уверенности. Действительно, чего им бояться этих безоружных мятежников? В конце концов у него есть пушка, а у них нет. Теперь его долг заключается в том, чтобы так оно и оставалось. Страшно даже представить, чего натворят бунтовщики, попади в их руки полноценные лазганы.
Отряд охраны спешно двинулся вдоль плотных рядов станков и мастерских. Ревело работающее оборудование. На мануфакторуме и раньше было достаточно громко, но теперь, во время бунта, стоял невыносимый гвалт. Стоун едва слышал даже собственные шаги, не то что голоса других.
После очередного поворота они вышли на широкую дорогу, ведущую как раз ко второму складу. Отряд Стоуна на несколько секунд замешкался, и было от чего. Даже Кассандра, — и та замерла на месте.
Рабочие большими группами, по семь-восемь человек, забивали насмерть несколько охранников. Одни еще отчаянно сопротивлялись, другие уже обмякли и не подавали признаков жизни. Дико кричал Этан, молодой парень, с которым Стоун частенько распивал амасека после смен. Бунтовщики разбили ему шлем, колотили куда придется: по ногам, груди, голове, которая уже мало напоминала человеческую.
Рука Кассандры дёрнулась, но Стоун перехватил её.
— Не привлекай к нам внимания. Их жертва не напрасна. Они выигрывают для нас время. Быстрее, бежим.
Отряд держал рабочих на мушке, но прекрасно понимал, что всех действительно не перестрелять, хотя бы потому, что банально не хватит патронов. Стоун чувствовал, как вспотели его ладони даже сквозь защитные перчатки, однако пистолет всё равно держал крепко.