При скором приближении смерти всякий человек задумывается о прожитой им жизни. Стоун не стал исключением. Мысленно обратившись к своему прошлому, он осознал, что прожил достаточно беззаботную, но в то же время бессмысленную жизнь. В своё время попутешествовал немного, пока не осел в Кардене, одном из крупнейших верфей и космопортов планеты. Здесь оказалось достаточно комфортно, даже спокойно, уютно. Приятный теплый климат, достаточно короткий сезон дождей, море под боком. Сменив несколько работ, Стоун наконец попал в охранники мануфакторума. Тогда это казалось совсем непыльным делом… Вспомнив своё прошлое Стоун понял, что не очень-то горит желанием умирать на армейском складе от рук каких-то обезумевших повстанцев.
Услышав поблизости шорох, десятник с трудом приподнялся и увидел Кассандру, сидящую на коленях и сложившую руки на груди. Вид молящейся Кассандры что-то покоробил в душе Стоуна, и преодолевая боль в ноге, он приблизился к ней.
— Я не сильно помешаю?
В темноте особо не разглядишь, но глаза женщины, похоже, были закрыты.
— Не думаю, командир. Присаживайся, помолись вместе со мной. Или ты просто поговорить пришёл?
— Пожалуй, что второе, — прокряхтел Стоун, кое-как усаживаясь рядом. Прострелянная нога нещадно ныла при любом резком движении, и мужчину раздражал не столько сам факт боли, сколько её сила и постоянство.
— Служи я в Экклезиархии, то начала бы подозревать ересь, — Кассандра слабо улыбнулась в темноте.
— Уж не сомневаюсь. Потому-то я позволил себе такую дерзость.
Она не ответила, только продолжила молитву. Стоун не видел её губ, но был уверен, что они движутся в безмолвном чтении святых текстов. Либо же Кассандра обращается к Владыке своими словами — десятник особой разницы не видел. Повисло молчание, нарушаемое лишь отдаленными шагами дозорных.
— Могу я спросить, о чем вы молитесь? — вопрос вырвался будто сам собой.
— Не думаю, что в этом есть какой-то секрет. Я молюсь о своих детях. Прошу Бога-Императора уберечь их, даже если я умру здесь.
— Думаете, у нас вообще нет шансов?
— Честно? — в темноте блеснули голубые глаза Кассандры. — Я надеюсь на спасение, но ожидаю худшего. И то, честно говоря, хочу выжить не столько ради себя, сколько потому, что под моей опекой трое детей, за которых я несу ответственность. Они и служба — всё, что у меня есть.
— Вам так не хочется жить? — удивился Стоун.
— Дело не в этом, — Кассандра села поудобнее. — Знаете, мой отец был достаточно суровым, я бы даже сказала — непреклонным человеком. Служба в Имперском Военном Флоте настолько его закалила, что честно говоря, я до сих пор в жизни не встречала более уверенного в себе и своих убеждениях человека, чем он. И вот отец научил меня одной великой мудрости. Он сказал, что человек по-настоящему силён только тогда, когда его ведет высший долг. Долг не перед собой, но перед другими. Над чувством долга, говорил отец, не властна даже смерть. Поэтому я не боюсь, командир. Как можно бояться смерти, когда ты чувствуешь, что ты прав? — Кассандра улыбнулась Стоуну, и от этой улыбки у мужчины что-то отлегло на сердце.
— И всё же… — высохшими губами пробормотал он, — и всё же вам стоит выжить. Чтобы суметь воспитать из своих детей достойных слуг Императора.
— Я бы и сама не против увидеть, как они вырастут и тоже будут исполнять свой долг. Как я, надеюсь, смогу служить им достойным примером. Но всё в этой жизни зависит от нас, как вы видите. Наши жизни и смерти в руках Владыки.
Нога внезапно заныла вновь, и Стоуну тоже пришлось занять позицию поудобнее.
— А вот я боюсь, честно говоря. У меня нет такого сильного чувства долга как у вас, Кассандра, и потому, похоже, я так слаб. Мне не стыдно в этом признаваться сейчас, потому что есть шанс, что мы не доживем даже до утра.
Будто в подтверждение его слов на улице за окном что-то гулко взорвалось. На мгновение Стоуну показалось, что он видит красное зарево от пожара.
— Всему своё время, десятник. Сейчас вы, может быть, и слабы духом, но кто знает, — возможно, этот бунт и ситуация, в которую мы попали, вас закалит. Никогда не поздно пересмотреть свои взгляды.
Мудрые слова Кассандры удивили Стоуна, придали ему сил. Он почувствовал себя несколько увереннее. Липкий страх перед смертью постепенно отступал.
— К тому же, у вас может появится дополнительная мотивация, — с загадочной улыбкой добавила Кассандра.
— Что вы имеете ввиду?
— Я думала, вы поймёте. Я видела, как вы смотрели на нашу Анну.
Десятник покраснел так, как никогда в жизни.
— Неужели это так заметно?
— Для остальных может и нет, но для меня, как такой же женщины, к тому же бывшей в браке, такое видно, как ясный свет в погожий день. Но не переживайте, я никому не скажу.
— Спасибо, — с глуповатой улыбкой поблагодарил Стоун. — Но даже если бы сказали…не думаю, что это что-то поменяло бы. Непохоже, что я интересую.