Ко всем воротам вереницей тянулись люди, машины, транспорт, набитый людьми и всем тем, что они успели забрать с собой. На глазах у Оттона многие беженцы сидели или даже лежали на голом снегу, ожидая, когда очередь хоть немного продвинется вперед. Были среди них в основном старики, женщины и дети – словом, наиболее уязвимая часть общества, ибо как уже успел узнать генерал, истинный серапиец предпочтёт встретить смерть с оружием в руке, защищая свой родной мир до последней капли крови. То, что у данной категории граждан Империума, что всегда гибнет в масштабных войнах самой первой и довольно массово, здесь, на Сераписе, взгляд скорее удивлённый, но уж точно не подавленный, несколько впечатлило Оттона. Обычно гражданские смотрят словно овцы, которых ведут на убой, но серапийцы больше походили на людей, просто не понимающих, как это врагу удалось прогнать их с родных земель.
Пока машина генерала постепенно рассекала очередь, словно нож, он успел заметить, что беженцы даже ставили пусть сымпровизированные, но вполне сносные палатки, где прятались от непогоды и довольно пронзительного ветра, рвущегося с моря.
Но не только обычные люди суетились вокруг Атоллы. Всюду виднелись бойцы Планетарных Сил Самообороны: кто-то стоял на постах, явно контролируя приток беженцев, кто-то патрулировал, а кто-то покидал или наоборот входил в город. Военная техника в сплошном людском потоке смешивалась с гражданской. Цепкий взгляд Оттона вылавливал из толпы даже редкие фигуры солдат Имперской Гвардии.
Благодаря нескольким машинам, сопровождавшим транспорт генерала и освобождавшим для него дорогу, он довольно быстро добрался до ворот, где после короткой проверки их пропустили.
Оказавшись внутри, Оттон не заметил какой-то ключевой разницы, ибо и здесь всё кричало о приближающейся войне. Под размеренный танец медленно падающего снега на каждой улице, почти в каждом переулке виднелись люди с оружием и военная техника. Сооружались баррикады, ставились противотанковые «ежи», по громкоговорителям, стоявшим в каждой части столицы, напоминалось об комендантском часе и том, что каждый гражданин Сераписа должен трудиться, молиться и сражаться изо всех сил. Изредка виднелись уже знакомые Оттону транспортные машины – это люди пытались сбежать от страшной войны ещё дальше, насколько это вообще возможно. Бессмысленное бегство, спокойно заключил генерал. Если эта планета падет, то враг не пожалеет никого, и нигде не найти от него спасения. Единственный выход – это сражаться, ожидая подкреплений, которые, быть может, прилетят уже тогда, когда от Сераписа останутся одни тлеющие угли.
Над всей этой предвоенной суетой закономерно возвышался трезвон церковных колоколов, ибо в столь опасный, тревожный до невыносимости час, вера нужна была людям как никогда. Всюду проходили службы, священники Экклезиархии в ало-бежевых мантиях ходили со своими свитами прямо по улицам, громко читая молитвы и призывая серапиейцев готовится к предстоящим испытаниям, сохранять силу воли и духа. Вслед за ними выстраивались целые колонны разной длинны, состоящие из простых жителей Атоллы. Люди шли, неся зажжённые свечи, иконы, священные тексты, изредка – портреты своих потерянных или убитых близких. Основная масса верующих совершенно не в такт повторяла за церковниками, кто-то пел или читал отрывки других священных текстов, третьи просто кричали о чем-то своём, и все эти звуки сливались в единую, едва разбираемую какофонию, что не очень прибавляло порядку на улицах. Однако к некоторому удивлению генерала, никто не дебоширил, не спешил воспользоваться ситуацией, а солдаты ПСС, гвардейцы и редко встречающиеся арбитры лишь провожали процессии настороженными взглядами, но не более. Вид фанатичной толпы вызвал у Оттона смешанное чувство благоговейного трепета и подсознательного презрения, особенно когда некоторые граждане довольно театрально, на его взгляд, падали на колени и что-то в слезах говорили священникам или их свите.