На потолке в дальнем правом углу раскинулась трещина в форме паутины. Восемь глаз невидимого паука всегда направлены на меня, а по ночам, он спускается на невидимой паутине и невидимыми лапками перебирает по моему лицу.
Ночь. Комната. Паук.
Аптека?
Варя стоит у приоткрытой двери, которая ведет на лоджию.
Пламя негодования бушует в глазницах.
Совершенно точно это моя квартира.
Гудит череп. Ленно сокращаются мышцы. С трудом поднимаю руки… Кисти и предплечья покрыты засохшими кровавыми брызгами: круглые, овальные, полосы и пятна…
Из груди вырывается тихий стон, когда я сажусь на край кровати – болит буквально все, что находится в моем теле. Каждая клетка. Каждый атом.
Кеды, штаны и футболка также в засохшей потемневшей крови.
Ни слова не говорю Варе и иду в ванную, где в зеркале над раковиной вижу засохшую кровь на лице. Смешавшись с потом и грязью, она размазалась по лбу, щекам, носу, губам и подбородку.
Я выжат. Как после изнурительной тренировки… Как после серии изнурительных тренировок с выжиманием из себя ВСЕХ сил. На пределе возможностей.
Голова тяжелая, опускается, и я обращаю внимание на часы на левом запястье.
12:02 – день.
Прошлый вечер и эту ночь я был в отключке…
Ни Артем, ни Ева не отвечают на звонки. Восьмой час безуспешные попытки связаться с ними укореняют во мне беспокойство. Нарастает раздражение от собственной беспомощности.
Я сижу на лоджии и выкуриваю сигарету за сигаретой. Выкуриваю и не желаю смотреть на то, что происходит на улице.
Не вижу, но прекрасно слышу: звуки просачиваются даже через закрытые окна. Тонкие стекла, щели – слишком громко.
Страх порождает во мне отрицание. Я боюсь. Я не хочу верить.
Осуждение.
Если бы Варя могла, то давно бы выкинула все заначки «на случай срыва».
Но Варя не может. Единственное, что сейчас в ее силах – пытаться сжечь взглядом почти пустую пачку на столике. Рядом со мной. Варя тоже рядом, как и всегда.
Скрипит раскладной стул, на котором я раскачиваюсь.
– Не нуди. Не до этого…
Попытка обидеться.
– Извини… – я вздыхаю. – Я не хотел.
Понимающая улыбка.
– Спасибо…
Как обычно, Голос хранит молчание в стенах квартиры. Неужели ему нужно приглашение? Как вампиру.
Или не нужно? Призрак… Он просто невидим и ходит постоянно за мной. И говорит. А в квартире стоит и молчит. Возможно, вот здесь, слева от Вари. Или справа… Выглядывает из-за ее ключицы? Пялится через ребра…
Стоит и молчит. Смотрит на меня. Ждет, когда я выйду из квартиры…
Ждет, когда я проснусь утром и умоюсь…
Ждет, когда я позавтракаю и оденусь…
Ждет, когда я зашнурую кеды и открою дверь…
Стоит и молчит. Смотрит на меня. Беззвучно дышит и не моргает…
Вампир… Призрак… Как же. Но даже от мысли о том, что кто-то невидимый постоянно находится за спиной, слева, справа или перед лицом… От этой мысли становится немного не по себе. Еще и тот паук.
Которого нет.
Всего лишь глупая фантазия. Но реальность не лучше.
Все-таки приходится встать со стула, выдохнуть последнюю порцию дыма и открыть окно. На лоджии накурено так, что и дышать особо нечем.
Бросаю окурок вниз.
Я не боюсь, что попаду кому-нибудь в сумку или в пакет. Или испорчу прическу прохожему. Или прожгу одежду. Нет страха, что непотушенная сигарета залетит в окно припаркованной машины. Потому что со вчерашнего дня подобные мелочи никого не интересуют, и никто не обратит внимания на окурок у себя за шиворотом или на кожаном сиденье новенькой машины.
Люди. Я напряженно смотрю на них. Слежу за одним, вторым, третьим…
Они срывают голоса. Зовут на помощь. Рыдают. Истекают кровью. Умоляют о пощаде. Не понимают, ЧТО на них нападает.
ДИКИЕ преследуют и не церемонятся. Раздирают, рвут, пожирают. Настигают всех.
– Что же это… – бормочу я себе под нос.
0,0001 см – совсем малютка. Попадая в организм человека, она упрямо движется по лимфатической системе до ближайшего лимфатического узла. Там она чувствует себя вполне комфортно, обустраивается и приступает к размножению, что приводит к воспалению лимфатического узла. Он набухает. «Бубон» – так его называют.
Резкое повышение температуры, сильный озноб, невыносимая головная боль, слабость. Тело ломит и выкручивает так, что хочется выть. И человек воет. Тошнота и нескончаемая рвота. Потоки рвоты. Возникает бред. Нить с реальностью постепенно теряется.
Сознание крошится, и человек теряет над ним контроль.
Это не Чума.
Организм подбирается к четвертой степени обезвоживания.
Это не Холера.
Сильная простуда оказывается вирусом гриппа типа «А» подтипа H1N1. Новый штамм.
«Испанский грипп» или «Испанка».
