Тварь игнорирует и жрет, запихивая в пасть новые и новые куски мяса.
Восхищение.
– Я даже не целился, – отмахиваюсь я, но в душе улыбаюсь.
Нужно срочно кинуть что-нибудь еще. Пустая банка из-под сардин слишком легкая, а вот та, неоткрытая…
Предостережение.
– Что мне с этой банки? От голодной смерти не спасет. Отсрочит ее на день…
Я бросаю – попадание. В тот же затылок. На этот раз Дикий оборачивается и ищет глазами того, кто его потревожил. И он находит.
Сверлит меня голодным взглядом, не переставая двигать челюстями. Процесс пережевывания не должен прерываться.
– Че уставился?! – кричу я ему.
Сердцебиение и дыхание учащаются.
И вот, я стою на кухне и выгребаю с полок стаканы с кружками.
И вот, я стою на лоджии и избавляюсь от принесенной посуды.
Она летит в того самого Дикого, но на меня обращают внимание и другие. Таращатся, подходят к дому. Только парочка из них не отвлекается ни на что.
Почти все «снаряды» достигают своих целей. Асфальт усеян керамическими и стеклянными осколками, по которым топчутся твари.
Хруст и хрипы.
Хрипы и хруст.
Последний стакан отправлен в путь. Пункт назначения – твердый лоб
Улыбка, почти смех.
– Спасибо! Спасибо! – я театрально кланяюсь ей.
Дикие пялятся, пучат глаза, задрав головы вверх, и не понимают, как до меня добраться.
Хрипы. Хрипы. Хрипы. Хрипы. Хрипы.
Хреновый Хриповый Хор.
– Господа, и это вы называете пением? Верните деньги за билет! – мой нервный хохот эхом выливается на мертвую улицу.
Беспокойство в глазницах.
– Наверное, да, сошел с ума. Как иначе… – я со вздохом опускаюсь на стул и беру со столика пачку сигарет.
Но закурить мне не дает стук во входную дверь. Очень настойчивый стук. Кулаком.
– Я знаю, что ты там! Открывай! – крик доносится из подъезда до самой лоджии.
Знакомый голос…
– Падла, я тебя достану! Выходи по-хорошему!
– Его еще не хватало, – я перетаскиваю Варю в комнату и с сигаретой во рту медленно подбираюсь к двери.
– Че надо? – я смотрю в глазок.
Патлатый, нос крюком, поросячьи маленькие глаза. Расстегнутая засаленная рубашка, шорты, мокасины на босу ногу – Серега. Появление «любимого» соседа не сулит ничего хорошего, особенно с таким настроем.
Серега тарабанит, что есть сил.
– Башка твоя!
– Вали нахер!
– А ты бы не дерзил. Он сегодня не один, – ехидно отвечает кто-то басом, а затем раздается визг болгарки. Оглушительный, режущий слух и петли скрежет говорит о том, что дни моей двери сочтены.
Беспомощная сардина.
Широко шагая, я возвращаюсь в комнату и сажусь на кровать. Взор в пустоту.
Укор.
– Знаю… Надо было тебя слушать, – перед глазами проносятся события недельной давности.
После работы мы встретились с Артемом, выпили по паре бутылок пива в неплохом баре в центре и к полуночи я приехал домой. Ведь дежурство следующего дня не позволяло сильно разгуляться.
Душ – ужин – разговор с Варей – две серии затянувшегося сериала.
И, когда я собирался лечь спать, то за стеной послышалась нарастающая ругань. Серега с женой закатили очередной скандал… Тонкие стены новостроек выдают жизнь соседей со всех сторон. Хочешь ты этого или нет.
Громкие голоса переросли в крики, к крикам добавился звон посуды, после звона начались пощечины и грохот мебели. Кого-то били о шкаф, комод или стол… Кого-то швыряли в стены… Явно, не Серегу.
Полицию вызывать – зря время тратить. С большой вероятностью мне бы просто сказали: «Если будут убивать, тогда и звоните». Печальная реальность домашнего насилия.
Я не герой и никогда не хотел им быть. Просто тогда все сложилось не в пользу соседа: моя усталость от тяжелого дежурства, мое желание выспаться, моя давняя раздраженность его пьяными выходками и перегаром в подъезде, моя мечта как следует покорежить это тупое лицо… Это был порыв не помочь женщине, а утолить внутренний голод. Свой или чей-то – вопрос другой.
Достучался я не сразу – долго и с силой долбил по двери кулаком. Когда Серега ее все-таки открыл и даже вышел из квартиры, то… Я не горжусь тем, что сделал: два «хука» справа – он лежит на пороге. Дышит, но не двигается. Стеклянными глазами смотрит вверх.
Нашел повод, чтобы выпустить пар.
Благодарности от женщины не было – набросилась на меня, истошно выкрикивая проклятия. Я скрутил ее и откинул к лежащему почти без сознания мужу, после чего удалился, расталкивая сбежавшихся на шум соседей.
Никто не помогал мне, никто не помогал им.
Сейчас для Сереги сошлись все звезды.
Я злюсь на себя. Следовало сидеть тихо и ждать чего-нибудь… А я… Устроил концерт с криками и боем посуды на лоджии… Идиот.
Один на один он угрозы не представляет. Семь лет тренировок в бойцовском клубе «Мясорубка» вместе с Артемом не были потрачены впустую.
Каждый раз дрались, как в последний. Соревнования – ринг в крови – победа.
А вот с двумя будут проблемы. Тем более, неизвестно с чем они пришли, и какова их конечная цель.
Избить, пытать, убить? По очереди?
Отчаяние в глазницах.
– Слышу!
Скрежет болгарки замолкает, и в дело идет лом или монтировка… Врата в мою обитель отчаянно скрипят и не хотят поддаваться, но их падение – вопрос времени.
