Хлесткий звук выстрела разносится по квартире, достигает всех ее уголков и вылетает через проем срезанной двери… В ушах звенит. В нос врывается знакомый со стрельбищ едкий запах пороха. Приятный запах.
Гильза вылетает с правой стороны и со звяканьем несколько раз отскакивает от пола…
Я не моргаю, не отвожу взгляд и вижу все: как голова Сереги запрокидывается назад, как напряжение в его теле уходит, как рот остается открытым в безмолвном посмертном крике. Я нервно выдыхаю, чувствуя, как где-то на моей душе с шипением выжигается клеймо «УБИЙЦА». Если бы Голос сейчас не молчал, то, несомненно, процитировал бы:
– Ты это… Как… Не надо… – лысый приходит в сознание и с ужасом отползает к холодильнику.
Я подхожу, на вытянутой руке приставляю дуло пистолета к его лбу и нажимаю на спусковой крючок.
За спиной должна быть Чистая Дорога.
Вырвавшаяся из затылка пуля, окропляет белую дверцу кровью и застревает в ней. Навсегда. Запах пороха заполняет ноздри, в ушах звенит сильнее. Раздающиеся позади хрипы, дают понять, что теперь внимание тварей переключается на меня.
За спиной должна быть Чистая Дорога.
Выстрел. Выстрел. Выстрел… Тишина.
После всех криков, хрипов и пальбы наконец-то наступает тишина.
На моей кухне, на моей кремовой плитке… Четыре тела. Я смотрю на них. Одновременно и пристально, и отстраненно. Могу сосредоточиться на любой мельчайшей детали, но также и ни на чем абсолютно…
Пустая голова выдает НИЧЕГО. Белый шум. Переключите канал.
Срезанная дверь врывается первой мыслью. Сколько Диких там, вне квартиры? Нужно собраться.
Соберись!!!
Стянув пропитанную собственной кровью футболку, я отбрасываю ее и направляюсь в ванную. Обработка укуса – главная задача. От заражения не спасет, но… Если оно передается именно таким путем.
Передается ли оно вообще?
Промывка раны не занимает много времени. Параллельно я стараюсь восстановить дыхание и успокоить колотящееся сердце. Смотрю в зеркало над раковиной – широкие зрачки. Под глазом дергается. Тик.
Переживу.
– Убил, – отвечаю я Варе, войдя в комнату. Скрывать что-то от нее глупо. Как минимум, она все слышала.
Страх в глазницах.
– Не умру. Не помнишь, где аптечка?
Молчание.
– Нельзя иначе… – я достаю из шкафа коробочку с лекарствами, беру необходимое. Сажусь на кровать. – Времена меняются…
Молчание.
Перекись водорода шипит, попав на рану. Излишки я убираю ватой. Наношу йод и приклеиваю пластырем сложенный в несколько раз бинт. На скорую руку, не совсем верно, но времени нет.
Свежая футболка горчичного цвета – лучшего и не придумать.
Укус болит и создает дискомфорт. Терпимо.
Неожиданно наваливается усталость… Ноги слабеют. Организм требует отдыха и перезагрузки. Слишком много событий, слишком много потрачено сил.
Вопросительный взгляд.
– Не знаю. Здесь точно не останусь. Переночую… Может, у этих… молодых… Если дверь не заперта. К Сереге бы я не хотел… А утром посмотрим, что дальше, – я достаю магазин из пистолета.
Три патрона. Стоит обыскать тела. Возможно, найдется еще.
Возвращаюсь на кухню. Перешагиваю через одно тело, второе, третье… Сглатываю подступивший к горлу ком, делаю вдох и закашливаюсь. Будто вместе с воздухом, внутрь попало что-то…
Собственная слюна? Такое бывает… Не в то горло, как говорится.
Кашель только усиливается. Я держусь за край стола и буквально задыхаюсь. Беспомощно открываю рот, хриплю…
Трупы, мертвецы, тела… Они все смотрят на меня. Холодно, осуждающе…
– Зачем?
– Тебе полегчало?
– Оправдания!
– Мы не заслужили!
– Ты пожалеешь…
– Хр-хрхр-ррхрхрррр…
– Убийца!
– УБИЙЦА!
– Заткнитесь!!! – кричу я и переворачиваю стол.
Грохот вытесняет голоса. Кашель отступает.
Тяжело дыша, я спешно обыскиваю карманы тех, кто вломился в мою квартиру. Кроме сигарет – ничего. Значит, три патрона – это все, что у меня есть.
Прочь из кухни. Не споткнуться о Дикую… Подобрать сковороду. Пригодится. Пистолет на самый крайний случай будет ждать за пазухой.
Тревога.
– Не блевал, не волнуйся. Просто слюной подавился… Как в детстве, помнишь? А ты вечно давилась бабушкиными пирожками. С такой жадностью их ела… – я улыбаюсь.
Ослепительная улыбка.
– Да… Они были самыми вкусными…
Надежда в глазницах.
– Вернусь, сказал же. Не бойся, – я обнимаю Варю и ухожу.
Осторожно наступаю на входную дверь – лязгает. Не так громко, как могла бы. Рядом с ней я нахожу болгарку, лом и монтировку.
Монтировка… Она гораздо удобнее, поэтому беру ее вместо сковороды. Уже лучше.
Дверь к молодым распахнута. Я медленно, почти не дыша, захожу к ним.
