Раздался громкий всплеск – Исбэль опять сползла в воду, та наполнила ноздри, заставив ее фыркнуть, словно лошадь. Утром она опять наелась пирожных и сон застал ее аккурат во время омовения. Солнце окончательно утвердилось на небе, прежде чем Исбэль вдоволь наспалась – запах благовоний всегда не в меру расслаблял ее. Впрочем, плавать могла она и до вечера, и даже сморщенные подушечки пальцев ее не останавливали. Сделав большой вдох, Исбэль нырнула золотой рыбкой в пахучий отвар из лаванды, цитрона и розмарина и вернулась на поверхность уже с улыбкой на лице. Вода каплями плескалась на деревянный пол, тут же впитываясь в рыхлую древесину. Свет широких окон, выходящих на сбитые от латных сабатонов лестницы, винтом извивавшихся к морю, играл с прядями рыжих локонов. Наверняка, они бы полыхали, как и всегда, если бы не были такими мокрыми. Отвары сделали волосы блестящими, словно начищенное медное блюдо. В бадью к тому же добавили добрую пинту отвара полыни – у Пентри обнаружились вши.
Громко хлопнув тяжёлой дубовой дверью, вошли две служанки – Марта и Бертранс. Они занесли ведра теплой воды, заполнив до краев бадью из крепкой осины. По поверхности воды прошла рябь – Исбэль не любила, когда дверь так сильно хлопает.
– Это все, – кивнула Исбэль, окончательно отпуская служанок, – Марта, дай знать, когда Ромул вынет дынный пирог из печи. Если я не успею ко времени, приди и вразуми меня.
Раньше это делал Вернон, доходчиво разъясняя, почему не следует проводить столько времени в воде и как опасно засыпать в такой большой бадье без присмотра. Исбэль ему верила – ее несложно было напугать. Только она не знала, удастся ли это Марте, она выгоняла ее из помывочной только раз. Марта кивнула рябым лицом и улыбнулась, раздвинув ртом пухлые щеки, затем поставила ведро рядом с увешанным пучками трав камином и неспешно удалилась. Когда настанет вечер, камин зажжется. Это время суток было самым любимым у Исбэль, она обожала смотреть на трескучее пламя и вдыхать терпкий запах гари – впрочем, сквозь аромат благовоний и сейчас различался терпкий запах блестящих черных головешек. Уходя, Бертранс подхватила подмышку старое платье, лежавшее на массивном столе с ножками, больше смахивающими на плохо рубленые поленья. Новое лежало там же, рядом с кружевной бордовой сорочкой, которую Исбэль всегда одевала после ванн.
Исбэль глубоко вдохнула, надув щеки, и решительно ушла под воду с головой. Голые пятки засверкали над водой, когда она, словно придворный акробат, сделала в воде умелый поворот и коснулась ладонью дна. Задерживать дыхание девушка училась ещё с детства – это была забава, заставлявшая изрядно нервничать ее отца. Служанки всегда были слишком болтливы, чтобы он не узнал об этом сразу же, как только она сделала это в первый раз. Иной раз они держали ее за ноги прямо в воде, как шкодливое дитя, чтобы она перестала переворачиваться. Это продолжалось вплоть до шестнадцати весен, пока отец окончательно не махнул на нее рукой.
Вода на дне колыхнулась. Исбэль почувствовала легкую дрожь и ее повело вместе с водой, поверхность ее защекотала икры – дубовая дверь опять хлопнула. Исбэль перевернулась вновь и вынырнула.
– Если хотите утопиться, для этого нужна бадья поглубже, – послышался спокойный голос короля.
Исбэль ушла под воду. Реборн настиг бадью и встал рядом, ожидая появления рыбки-утопленницы. Та появилась почти сразу, показавшись, однако, только до половины мокрых щек. Король подождал ещё немного, пока она выпускала на поверхность стаю быстрых пузырей – даже рыбкам нужно иногда дышать.
– Не вовремя вы заделались мышкой. Это нужно было делать гораздо раньше.
Девушка показала нос и сделала шумный вдох. Изумрудные глаза не упускали Реборна из виду, проделывая в точности тот же путь, что и он. Реборн перевел взгляд на воду, положил руку на край бадьи. Вода оказалась совсем непрозрачна, и ничего того, что должно предстать любопытному взору было не разглядеть.
– Что за мода делать такие густые отвары? Слышал, они вредны для кожи.
– Пентри оказался вшивый, – ответила Исбэль, подняв над водой рот.
– Это который ключник?
– Теперь он снова помощник повара.
Реборн не был в курсе карьерного роста ключника. Он убрал руку с бадьи, сцепил ладони за спиной. Его камзол холодил цветом мокрой стали, с которой уже успели смыть кровь. Жаркое лето Теллостоса заставило посветлеть даже черноту Блэквудов.
– Вы подходили так близко?
Исбэль скосила взгляд, стараясь спрятать его от требовательного взора короля. Взгляд упал на деревянное ведро у камина, перетянутое ржавым кольцом железа. Соленый влажный воздух быстро стачивал металл.
«Уж если Блэквуды так много меняют в Теллостосе, лучше бы они сменили ведра на жестяные», – спряталась за практичными мыслями Исбэль, пережидая непростое для нее время.
Молчание ее Реборн рассудил правильно – она опять лезла к черни с объятьями.
– Что ж, такова цена статуса народной королевы. Впредь будете осторожней.
– У меня не в первый раз вши.
Реборн кивнул, и непонятно было, одобрительно ли.
– Но ведь вам понравился подарок? – спросил он.