– Сир Хардрок? – Реборн обернул взгляд на задумчивого северянина, нависшего над столом, словно коршун. Казалось, еще пара дюймов, и он клюнет носом бумаги на столе.
– Черна ли в Кримгофе почва? – спросил Турун Хардрок, не в силах припомнить детали своего похода.
– Разожмите ладонь, лорд Лонгривер, – сказал Реборн, не доверявший словам людей, на глотке которых сжимались господские пальцы, – Пусть он говорит свободно.
Отбеленный лен выскользнул из хватких рук. Словно очнувшись, Раймонд вытер вспотевшие ладони о камзол. Несмотря на жаркую погоду, весь он был оторочен мехом. Многие в зале гадали, чей это мех. Не трофейный ли, и не носится ли исключительно из ненависти.
– Черна, сир, – произнес мужик, одергивая рубаху, – Совершенно черна. Как совесть трактирщика, что за пенное тройную цену дерет.
– Везде ли она черна, или только посреди вашей деревни?
– Везде, сир. От взора до взора, ведь места наши плодородные. Там всегда всякое водится, но грузди едят только эти черти.
– А.… эти грузди… Только ли в Кирмгофе такие ядовитые?
– Не могу знать, сир, – почесал затылок мужик, – Но на болотах они светятся, а не на болотах обычны.
Задумчиво потеребив угол желтого пергамента, сир Хардрок отложил его, прижав к столу увесистой чернильницей. Невесомые края его тут же вздулись, желая подчиниться гуляющему по залу ветру.
– Жалко травить плодородные земли, – вынес вердикт он, – Селитра грозна. Как и всякое лекарство, малая порция лечит, большая – губит. Я это знаю. Любая тварь желает жить. Грызуны покинут свои норы и выроют новые, а земля останется ядовита. Чернозему не нужно сдабривание, всякий избыток превратится в убыток. Там, где заляжет селитра будет выжжен урожай, трава отравит птиц, коров, лошадей… и людей. Стоит ли хороший сон этой жертвы? Таковы мои мысли.
Лорд Лонгривер осунулся, щеки его вытянулись и поплыли, одежда потянулась к полу, как и сам он весь. Селяне за его спиной вмиг оживились, до того стоя на коленях перед королем, а теперь, видимо, пожелавшие встать. Очевидно, сон им оказался дороже собственной жизни. На том свете он вечен, они еще успеют выспаться, подумал сир Хардрок.
– А что, если сдобрить селитрой только болота, на которых растут грибы? – спросил у Хардрока Реборн и лорд в одно мгновение оживился, в его глазах заблестел огонёк надежды.
– Грибы вбирают в себя многие яды, – согласно кивнул Турун Хардрок, – Но те, кто пропитан турмалином, хладнокровен к селитре. Корни груздей не заберут ее, мы только отравим болота и все, что в них живет.
– Откуда вы это знаете? – спросила Исбэль, думая, что однажды все-таки наберется смелости спросить Хардрока, кем же он был до того, как стал лекарем.
– Знаю.
На коленях королевы тихо мурлыкал кот, шея которого была стянута огромным пурпурным бантом. Сама Исбэль походила на только что разлепивший глаза рассвет, ее персиковое платье слегка отливало солнцем и почти сливалось с питомцем. В последнее время Исбэль налегала на персики и даже одежду выбрала под цвет. Кот делал вид, что его все устраивает, но на самом деле срывал бант каждый раз, когда королева засыпала, а он отправлялся на охоту за пределы замка. Глаэкорские коты были ласковы к хозяевам, но никогда не забывали о лесном духе. Исбэль не верила, что он способен на подобное и искала среди слуг предателя, ворующего атлас у ее любимца.
– Что, если вместо селитры отправить к сусликам хищников? – спросила она, – шипастые торгарцы хорошие охотники. Они могут завалить даже быка, я сама видела… Несколько можно снять с житниц и еще с десяток живут в замке. Многие из них рвутся на свободу, я согласна отдать тех, кто не желает жить в неволе.
Она была готова признать свою ошибку. Когда Реборн разрешил привести в замок шипастых торгарцев, она сразу выбрала и рыжего, и белого, и пятнистого… а потом не смогла остановиться. В итоге замок заполонили хищники, переловившие всех крыс в первую же неделю, а потом начали заглядываться на слуг. Они съедали по половине быка за три дня, а когда вырастут, был уверен Реборн, то им потребуется целый бык. За пять месяцев десять котов съели целое стадо и заставили поседеть столько же слуг и гостей.
– Хорошое решение, – кивнул Реборн, загадочно улыбнувшись, – В Кримгоф отправятся все десять. Останется только тот, что у вас на коленях, моя королева. Ваша проблема решена, лорд Лонгривер. Продолжим.
Исбэль только успела открыть рот, чтобы возразить, как герольд начал представлять следующего. Исбэль нахмурилась, ведь она не успела отстоять питомцев сейчас, а потом Реборн обязательно прикроется словом короля и разведет руками. А новых котов, как подсказывала интуиция, ей было не видать. Лорд Торас Бернхолд потеснил кривой тростью предыдущего просителя с готовностью молодого оленя. За ним прошел сын, высокий молодой человек с золотыми волосами и задиристой юностью в глазах.
– Мне нужна земля на северном побережье обратно, – говорил лорд Торас Бернхолд, скребя сухой подбородок, – Ветра там сильные и ничего не сможет расти, кроме огненного плюща.