Преодолевая боль, Брендан встал и прохромал к своему клинку. Когда он возлагал его у ног Великого Воина, лорда Антрантеса отпихнул в сторону тучный лорд Уолгот, на два шага вырвавшись вперед. Под завывания женщин он плюхнулся на одно колено, сотрясая щеки и первым произнес нужные слова. От их пышной торжественности расплакалась даже его жена. Антрантес, сверкнув ядовитыми глазами, последовал за ним – ему не понравилось, что кто-то его опередил. Вскоре преклонять колено и главу стали все, пока не осталось ни одного, кто этого не сделал. Растрогавшись, кто-то слева, у самых статуй, тоже начал сползать вниз, но его вовремя одернули.
Он вернулся осенью, как и обещал. Боевые карраки Отвесных Скал вошли в главную гавань на рассвете. Король Бернад был плох в дипломатии, но когда речь заходила о войне, в нем просыпалась удивительная гибкость ума. Среди его воинов могло найтись полно тех, кто воспротивился бы идти против собственных сыновей, отцов и братьев, поэтому он предпочел отдать первый удар своему союзнику. За это он пообещал королю Торквуду оловянный Пригорок.
«Теперь этот чертов Пригорок – не моя проблема. Пусть этот десница, Велимир, грызется с Велискейтом, а я посмотрю», – довольно думал Бернад, сложив руки на округлившимся животе. Ему все же понравилось ловить сразу двух зайцев, несмотря на то, что в последний раз это окончилось плачевно.
Весть о бремени королевы Бернад воспринял тяжко. Он до конца не хотел верить, что это все-таки произошло, даже допускал, что та сходила «на чужой член», как он выразился в пылу ярости, но в таком случае Реборн казнил бы ее без всяких оправданий, поэтому Бернаду все-таки пришлось смириться с суровой правдой. «Шлюха» – самое частое, что вырывалось из его разъяренной глотки в сторону Дорвудовой дочки.
– Хитрая рыжая сука! – стучал он кулаком по столу из черной осины, которая в конце-концов пошла трещинами. Уже не в первый раз он испытывал ее на прочность и та все-таки не выдержала, – Ведьма! Прислужница тьмы! Не мог Реборн, просто не мог, я не верю! Это все темные заклятья, она опоила его, призвала Безумного! Недаром у нее зеленые глаза, как и у этого никчемного божка… Я знал, знал что эта ядовитая кровь когда-нибудь прольется на нашу сталь и попытается ее прожечь, но не ожидал что это случится так скоро! – король Бернад кричал, краснея и распаляясь и вокруг постепенно становилось пусто – находиться рядом с ним сейчас становилось опасно для жизни, – Подло, низко, только так и могут эти чертовы Фаэрвинды! Охмурила Реборна, околдовала, алчущее отродье! Нож в спину от собственного сына…
В тот вечер Бернада оставили силы, и он просидел на троне целую ночь, не удаляясь в свои покои – твердость стали под ним проникла сердце и к утру он уже принял решение.
Поначалу народ недоумевал: баба обрюхатилась – что тут такого? Обычно так и бывает, как только они сходят с алтаря. Вряд ли король с королевой считали звезды ночами, а если верить слухам, еще и днями… Но потом дошла весть об укреплении стен Аоэстреда, о подготовке армии и созыве знамен королем Реборном…
«Измена», – шептались тихо по Глаэкору и вскоре не стеснялись говорить это вслух.
Корабли Отвесных Скал встретили баллисты. Огненные шары летели с городских стен и стен Шахматного замка, возвышавшегося на скале у моря, прямо над главной торговой гаванью. Только теперь с его высот можно было лицезреть не суету торговых судов, вечно крикливых чаек и причудливые одежды заморских купцов, сливавшихся в единое пестрое пятно, а добротные боевые карраки, прорывавшиеся к причалам. Реборн учел ошибки, которые в прошлых раз обошлись Аоэстреду слишком дорого. Король привлек лучших инженеров столицы, чтобы те усовершенствовали баллисты. Смоляные корабли были выведены из главной гавани, и Печальный Демон вновь стал светел. Реборн отвел их к дальним гротам, чтобы зайти с тыла к врагу в главной гавани после того, как их сожгут баллисты. Торговые суда успели уплыть накануне, когда разведчики доложили о приближении врага.
Бернад не обманывался, он знал, что одолеть сына будет не просто – это не глупый рыжий торговец, не знающий, с какой стороны колет меч. Он зашел бы с незащищенных феодов, подведя к стенам замка тысячи солдат, но тогда было бы потеряно время, истощавшее ресурсы армии. В итоге он все равно бы подошел к стенам города, наглухо сомкнутым перед его носом. Главные врата Аоэстреда за полвесны выросли из руин в исполинские кованые стены, похожие на монолит. Пироманты Отвесных Скал окропили их соком огненного плюща, смешанным с жидкостью из хвостов гигантских транталов. В прошлый раз при взятии Аоэстреда те сгорели, как свечи и вражеская армия прошла в огромный проем практически без сопротивления. В этот раз Турун Хардрок опередил пиромантов – он смазал ворота холодящей мазью в смеси с китовым жиром и плотная древесина, кованая железом, даже не задымилась. Груженые бочками с мазью телеги пугали Исбэль, но она верила сиру Хардроку – если мазь могла так хорошо заживлять раны, почему она не может заживить стены города?