Была видна только часть заднего дворика, Исбэль с раздражением ударила ладошкой о мешающую обзору стену, а та оставила на коже влагу и частички упругого мха. Стены отбрасывали длинные тени, и солнце еще не успело высушить землю – весна превратила двор в сплошную слякоть. Даже издали палач казался огромным, словно конь, а на доске шахматного замка был уж точно самой большой фигурой. Пробегающие мимо поварята, прачки, чумазые конюхи и прочие слуги выглядели на его фоне детьми и шли с такой быстротой, будто их тоже могли принять за дичь и отсечь говорливую голову. Слышалось поспешное чавканье сапог, месивших грязь и раздраженные крики гувернера, подгонявшие и без того спешную суматоху. В грязь даже не успели накидать соломы, стоявшей огромными снопами в дальнем углу двора, прямо у пологой каменной террасы, ведущей в замок. Дорвуд всегда экономил солому, и всегда радовался, когда слякоть стыла от солнца прежде, чем грязные следы затопчут замок.
«Куда такая спешка?» – с тревогой подумала Исбэль, а потом услышала мычание быка. На террасу высыпали опрятные горничные. Лорцина была дочерью скотовода с янтарных пастбищ и частенько скучала по тамошним порядкам. Всякий раз, когда забивали крупный рогатый скот, она с грустью смотрела, как режут глотку какому-нибудь кабану или быку. Поглаживая белый передник, практически такой же, что сейчас лежал у Исбэль на стуле, Лорцина грустно вздыхала, давя слезы воспоминаний.
«Целый бык! Слишком много для них двоих, неужели грядет пир? Сейчас, во время войны?» – тревожилась Исбэль. Не к добру это было. Девушка отчаянно надеялась, что северяне настолько прожорливы, что им и целого быка мало, вместе со всей дичью придворного курятника. Исбэль закрыла ставни, когда быка повалили на бок и начали вязать ноги. Когда послышался рев, она заткнула уши руками и почему-то зажмурилась.
«Боги, какой ужас», – пронеслось у нее в голове. У нее не ныло так в груди, когда отрубали голову дичи… Напротив, Исбэль часто посещал смех, когда курица или петух принимались бегать по двору без головы. Однажды такой петух убежал от повара, обнаружив в себе удивительную способность летать. Нашли его далеко от замка, у него не было половины головы, только клюв и часть красного хохолка. Поговаривали, что он топтал какую-то курицу, когда королевский повар окончательно свел с ним счеты. Так ли было на самом деле, Исбэль не знала, но ей всегда нравился куриный суп.
– Ваше Величество? – послышался встревоженный голос Марты.
– Не называй меня так. Это может быть опасно, – отжала ладошки от ушей Исбэль, – Марта, ты не знаешь, что за суматоха вокруг?
– Не могу знать, Ваше Величество, – пожала плечами Марта, – Со вчерась прибывают высокие господа, ходят и ходят, и чего-то хотят постоянно. Никто ничего не слышал… Бертранс тоже. А вы знаете, такого в жизнь быть не может, она-то всегда выведает чего-нибудь. Высокие леди сильно пугливые, между собой шепчутся, только при нас разговоров не ведут. Их прислуга держится отдельно и с нами не разговаривает. Даже на кухне – сидят, жуют и пялятся на нас, но ни слова, все молчком. Нужно подождать немного, обычно господа перестают замечать нас через несколько лун, тогда и получится чего выведать.
– Чтобы пригласить в замок на пир, необходим какой-то предлог, – Исбэль уселась за шершавый старенький, но все еще крепкий стол и притянула к себе коробку с заколками. Откинула вышитую оборками крышку и пододвинула ее Марте, – Лорды и леди приезжают в столицу в статусе осады. Должна быть очень веская причина, чтобы решиться на такой шаг. Посетить Аостред только ради пира, чтобы почтить захватчиков и выразить лояльность их власти? Мне мало в это верится. Ох, Марта… Неужели прислуга ничего не знает?
Но прислуга ничего не знала, точно ничего не знала – Исбэль это поняла по виноватому виду Марты.
Разочарованно вздохнув, Исбэль затушила керосинку, когда служанка снова распахнула ставни и внутрь комнаты впорхнул первый дневной свет. Сегодня ее движения были грубыми и рваными и причиняли боль голове, но Исбэль не стала делать Марте замечания – она утонула в собственных мыслях.
– Марта, а почему стражник не заходит вместе с тобой? – в какой-то момент спросила принцесса.
Один из рыцарей всегда заглядывал внутрь вместе со служанкой или лекарем, наблюдая, чтобы не происходило лишних разговоров. Даже когда к ней таскали тазы с водой, северянин втискивался в узких проем маленькой комнатушки, растягивая его своими широкими плечами. Правда, при этом любезно отворачивался, утыкаясь забралом в серый камень… Исбэль приходилось выгонять и служанку и рыцаря, чтобы помыться в одиночестве, полностью одеваться и вновь раздеваться с новой порцией воды. В эти моменты девушка чувствовала себя вышколенным солдатом. Вот только с Мартой происходило иначе. Уже второй визит подряд их оставляли в одиночестве, и никто даже не побеспокоил.