Мечевая находилась за конюшней, там, где пузатое небо теснили белесые скаты гор. Весенний воздух звенел от прозрачности и чистоты, приближая далекие снежные пики. Деревья вокруг уже сбросили ледяную одежку, ожидая рождения первых побегов на корявых ветвях. Сквозь весеннюю грязь проклевывалась зелень, нежная, словно младенец и упрямая, словно голодная до солнца ящерица. Она обещала скорое лето. Палило полуденное солнце.
Кажется, о Исбэль все забыли. Под ее ногами лед зашелся трещинами и медленно пополз вниз. Принцесса закричала, повиснув на веревеке. Сир Брэдвил обреченно вздохнул, размеренно снимая кожаные перчатки и укладывая на изрубленный напрочь пень меч. Братья сорвались с места.
В тот же вечер она приказала слуге поймать мышь и подложить ее в башмак Касса – сама Исбэль не хотела мараться об это унизительное занятие. К тому же, немножко боялась мышей. На следующее утро она обнаружила ту же самую мышь у себя в ночном горшке. Ее вопли, наверное, слышал весь Шахматный замок. Они были погодками – ей пятнадцать, а ему шестнадцать. Исбэль очень любила Касса.
На кровати покоилось то самое платье – небесно-голубое, с белыми кружевами, аккуратно отстроченными по талии и подолу. Надев его, она почувствовала пятками холодную мокроту талой воды, под юбки начал задувать ледяной ветер, а опора под ногами готова была вот-вот рухнуть. Только спасительной веревки, за которую можно ухватиться, рядом не было.
Дверь отворилась.
– Вы готовы, миледи? Уже пора, – стражник не менялся целую неделю, и Исбэль успела к нему привыкнуть. Марта сказала, что его зовут Ульрик. Принцесса выведала всю правду о ее телесном падении, дни наполнились рассказами о незваных гостях, и теперь она знала хотя бы их имена. А иногда и гораздо больше…
Ее повели по длинному коридору, одетому в серый камень, потом свернули налево, потом направо, спустились по винтовой лестнице, и вышли на террасу. Говорливые птицы летнего сада сегодня были невероятно тихи, водопады еще не журчали растаявшим снегом, а по их краям не кустилась зелень. Вдалеке послышались разрозненные голоса и звуки веселой музыки. Они снова вышли в длинный коридор, на этот раз абсолютно белый – шахматный замок вновь сменил камень, сменив и клетку на доске.
«Просто имя, а уже почти не страшно. То, что знакомо, не так сильно пугает», – Исбэль даже не спросила, куда ее повели. Вороненая сталь громко лязгала, шаг Ульрика был твердым и чинным, еще совсем не безразличным, и отражал помпезную чопорность молодости. Интересно, когда он мочится ночью мимо горшка, тоже такой важный?
Шум веселья стал совсем близок. И вот, до боли знакомые стены… прямиком из сна. Только вместо гобеленов висят гербы высоких гостей, приглашенных в замок на пир. А вход, выросший прямо перед глазами – вход в чертог, а не тронный зал. Здесь плескалась рыба, выпрыгивающая из пенистых волн, разинул пасть огромный медведь в окружении трех пик и даже закольцевал толстые щупальца кракен с дальних рубежей… Змея, башня и олень здесь тоже были, Исбэль это знала, но дальше по коридору ее не пустили – остановили рядом со входом в чертог.
Массивные двери заскрипели. В лицо пахнуло лицемерием и дурманящим запахом яств. Когда она вошла, музыка прекратила играть. В нее вперились десятки пар глаз, лезвиями взглядов разрезая простенькое небесное платье с облаками оборок по краям. Предатели и падальщики: Ланербеки, лорды плодородных земель северного феода, поддержали короля, но сложили оружие сразу, как только Блэквуды пересекли границу страны, еще на воде… Перианты, который год просили пшеницу и получали ее, а когда короне понадобилась помощь, дали только сотню солдат. Антрантесы – змеи, открывшие свои границы, чтобы железные рудники протоптали их земли прямиком до столицы. Болвуды, Уолготы, Ваннирфреды… Здесь не было только преданных короне, сражавшихся с Блэквудами до самого конца, королевств, не вмешивающихся в войну двух стран и Восточников. Если преданным грозило лишиться головы, то Восточники Бернаду были просто не по зубам, но оба королевства знали: он затаил обиду.
Лорд Конред Веласкес, хранитель южных границ у моря, спрятался за длинную шею печеного гуся, увенчанную ожерельем из моченой брусники. Ему хватило чести перестать жевать. В отличие от леди Вайноны Киприон, продолжавшей глотать терпких шаркающих устриц. Если не смочить горло вином, от них начинало ужасно драть нёбо. Исбэль отвела взгляд: запей, иначе подавишься. Хотя, нет. Лучше не запивай.
– Рад видеть вас в добром здравии, принцесса Исбэль Фаэрвинд, – послышался низкий басистый голос во главе стола.