Автокран поставил контейнер перед слонопотамом, БМП отвалом затолкала монстра внутрь, и нам пришлось отцепить трос от лебёдки. После автокран поставил контейнер на платформу, и мы колонной двинулись на базу.
— Я, почему-то, был уверен, что когда появиться слонопотам, ты его живым припрёшь, — заявил мне Куратор, когда мы с Кирой вошли в его кабинет. — Что мне с ним делать?
— Холить, лелеять, сводить к ветеринару, бантик повесить, — ответил я, — я и кличку придумал — Пушок.
— Какой Пушок! На нём и шерсти-то нет!
— А в ушах смотрел? На не реви, вот тебе подарок, — я достал листок с символом и протянул ему.
Куратор потянулся за листком, увидел символ… И оцепенел. Забавно. Убрал.
— Где?
— Что?
— Листок ты мне протягивал.
— Вот, — опять оцепенел.
Убрал:
— Да! — достал-убрал. — Где! — достал-убрал. — Не! — и опять. — Вижу! — Кира просто ухахатывалась, а майор ничего не понимал. — НИЧЕГО!
— Да вот же! — надоело, поэтому я положил листок символов вниз. — Не переворачивай! Опять оцепенеешь.
— Откуда он?
— С клейма срисовал. Оно светилось. It's magic! — Изобразил я пассы руками.
— Не начинай!
— А я начну. Всё логично: просто символ не может вызвать паралич, но магия проникла в наш мир. И это объясняет быстрое заживление травм.
— Как оно объясняет?
— Очень просто: охотники постоянно возле порталов и накопили магической энергии больше других. Пользоваться пока не можем, но подсознательное желание оставаться здоровым лечит травмы, а на ссадины пофигу, вот они и заживают в обычном порядке.
— Бред шизофреника тоже логичен, неверна лишь исходная предпосылка.
— А фаерболом тебя долбанут, поверишь?
— Тогда поверю.
— Организуем? — спросил я Киру.
— А то! — подтвердила она. — Для любимого начальства ничего не жалко!
У него глаз задергался, или мне показалось?
— У нас кофе кончился! — донёсся с кухни Кирин голос.
— Посмотри в шкафчике, справа на верхней полке.
— Нашла! Ой, оно само!
Что там стряслось?
— Вот, — Кира держала в руках стеклышки, — я его взяла в руки, а он потух и рассыпался.
Точно. Там же я спрятал один кристалл. А второй под раковиной.
— Подвинься, — я отодвинул Киру, достал второй кристалл.
И он рассыпался в руках.
— Ага! А еще меня криворукой обзывал! Сам такой!
— Ты поняла, что произошло?
— Да, ты кристалл испортил.
— Не испортил, а разрядил.
— Ну, сколдуй что-то.
— Знать бы ещё как.
— Используй силу, юный падаван, — не стоило смотреть все эпизоды за раз.
— Что мы вообще знаем о магии?
— Ничего! Кроме того, что от фаербола стоит держаться подальше.
— Ну, теоретически магию делят по стихиям: огонь, воздух, он же электричество, вода-лёд, земля.
— Чудно! Будем сидеть и медитировать на свечку!
— Будем! — согласился я.
И мы сели, и сидим уже пять часов, и всё смотрим на огонь. Все свечи извели, а результат нулевой. И на что я надеялся? Кира уснула что ли? А то тихо как-то?
— Э-э… Кира?
— Что? — она встряхнулась. — Чего ты уставился?
— У тебя уши горят.
— Ругает кто-то, Куратор, наверное.
— В другом смысле горят…
— А?! — Кира схватилась за уши, огонь перешел на ладони, но не тух, не разгорался и не обжигал её. — Получилось! Получилось!
Она, на радостях, схватила меня за плечи и потрясла. Появился запах палёной шерсти… Да это же я горю!
— Твой огонь, — сказал я, стряхивая пламя с плеч, — не обжигает только тебя.
Да уж, у меня подгорело: шерсть на плечах почернела, обуглилась.
— Прости, — Кира состроила виноватую рожицу. — Пошли на улицу, может?
— Пошли, а то дом спалишь.
— А чего сразу я? Может, ты спалишь?
— А у меня пока ничего не выходит.
— Потому и не выходит, что дом спалишь.
Я решил попробовать другую стихию. И пока Кира устраивала фаер-шоу, сидел и медитировал на два гвоздя, вбитых в доску, в надежде зажечь дугу между ними. Прошел час, второй, третий…
— Ай! — я подскочил, развернувшись в прыжке. — Что ты там прячешь?
— Ничего, — а руки-то за спиной.
Я посмотрел вниз — провод. И идёт он само собой к розетке. А Кира как всегда ни в чём не виновата:
— Я помогаю. Ты так весь день сидеть будешь.
— Помощничек! — погрозил я ей пальцем.
— Ой! — между моим пальцем и носом Киры проскочила искра. — Больно же. Вот и помогай тебе после этого! — изобразила она обиду.
— И что же мне сделать, чтобы загладить вину?
— Расчесать для начала! А там посмотрим, — сказала Кира, приглаживая стоящую дыбом шерсть.
Извинения малость затянулись и одним расчесыванием не ограничились, потому проснулся я только в обед, и то, от звонка телефона.
— Телефон — проклятье человечества. Александр Белл, чтоб тебе икалось! — я дотянулся до телефона. — Алло! Кому не спиться в четырнадцать утра?
— И тебе привет, — раздался довольный голос Куратора; ничего-ничего, мстя будет скорой. — Угадай с трёх раз, во что превратились те адские гончие, которых ты ловил три месяца назад.
— В шаурму? Или в блюдо корейской кухни? Да по мне хоть коврики из них делай! В другое время никак нельзя было позвонить?
— В волков они превратились. Очень крупных, конечно, но в остальном это обычные волки.
— И что?
— И ничего, просто сообщаю.
— Ну-ну. Жди сюрприз вечером.
Гудки: бросил трубку.
— Кто звонил? — донеслось с кухни.
