Я зашёл в шлюз и, как только закрылась внутренняя дверь, открыл наружную, и поток воздуха вытолкнул меня наружу в направлении корабля. Щёлкнули по металлу корпуса магнитные подошвы, надёжно зафиксировав меня на обшивке корабля, и я пошёл по корпусу, отыскивая место, где я бы мог попасть внутрь. Подумав секунду, я направился туда, где раньше был челнок и, добрался до переходного шлюза с всё ещё державшимся куском обшивки. Оторвав то, что осталось от челнока, я проводил взглядом вышедший на орбиту вокруг транспортника кусок металла, и попытался открыть дверь. Воткнув меч между створками, я повернул его, дабы раздвинуть их немного, а потом, вставив пальцы в образовавшуюся щель, развёл створки, воспользовавшись новыми рунами силы — письменность барросов заменила «когтепись» праязыка Арги. Нечто вроде шумерских табличек, только у Арги пишущим инструментом были их собственные когти. Шах вообще предполагал, что эти таблички принадлежат Арги, вот только если читать их, считая, что они написаны на языке саблезубых, выходит полный бред. Я специально проверял, благо у Арны есть всё, что есть в земном интернете. И зачем ей столько порнухи?
Подхватив попытавшийся улететь меч, я вошёл в шлюз, плотно сведя створки обратно, и принялся проделывать те же манипуляции с внутренними дверями. Стоили мне сделать маленькую щель, как в шлюз хлынул поток воздуха, чуть не оторвав меня от пола. Кажется, генератор гравитации мы тоже случайно повредили, так как уж в шлюзе-то должна была быть сила притяжения, но её не было. Держался я только на магнитах подошв, и если бы аварийная система не залепила повреждённую внешнюю дверь неким аналогом монтажной пены, то меня бы выкинуло обратно в космос. А поскольку реактивный ранец я с собой не брал, Кире бы предстояло ловить меня по все системе.
К счастью, этого не произошло, и я, благополучно разобравшись со шлюзовой дверью, оказался внутри корабля. Внутри царил бардак: повсюду плавали в невесомости всевозможные предметы — от ручек до шкафов и прочей мебели; висящие на стенах плакаты и гобелены торчала во все стороны. Зачем вообще гобелены здесь?
В помещении, следующим за шлюзом, меня уже ждали первые противники: троица гроранцев бестолково барахталась, пытаясь остановить своё вращение, но от их бессмысленных толчков от предметов обстановки или от своих товарищей их только сильнее закручивало. Таких бить даже как-то неспортивно. Но деваться некуда, поэтому я, достав из-за спины второй меч, резкими взмахами укоротил всех троих на голову, отчего кровь хлынула из перерезанных артерий, собирайся в воздухе кровавыми шариками, которые разлетались во все стороны.
Прикинув, где по схеме находится трюм корабля, я направился в ту сторону, каждую минуту ожидая нападения, но пока мне попадались только редкие группки дезориентированных невесомостью врагов, с которыми расправлялся так же, как и до этого.
— Проводить надо было тренировки в условиях невесомости, — напутствовал я пролетающую мимо голову, — а то совсем распустились!
Правда, это всё-таки транспорт, и может, я с ними слишком строг, а на военных кораблях такого не встречается, но какие-то они совсем уж расслабленные. Словно не на вражеской территории, а у себя дома. Или они считают, что они везде дома? Ну, так я докажу, что они ошибаются.
— Спасибо, Куга! — обратился я к пуме, сшибая очередную бестолковую башку.
— За что? — удивилась она.
— За то, что я не летаю тут по всему кораблю!
Вот что бы было, возьми я только огнестрел? Правильно — пинг-понг смилодоном. А так у нас гольф головами гроранцев — взмах и мячик летит! И не стоит расслабляться!
— Мля…
Следующий перекрёсток показал, что я рано записал гроранцев в маляров по траве. Боевые занятия у них тоже проводились! Пусть не у всех, но у сидящей в обороне пятёрки точно. Мало того, что они прекрасно закрепились, использовав сварочный аппарат, чтобы собрать баррикаду из металлического хлама, так они ещё и имеют скафандры с магнитными подошвами. Причём это явно технология Рари. Стрелять по ним не выйдет, так как магнитные подошвы-то удержат меня, а вот просто лежащие на полу металлические решётки — нет. И не ухватиться ни за что.
Решив, что прорываться всё равно придётся — кто там знает, что в других переходах — я разогнался и прыгнул на стену. В меня уже летели заряды плазмы, но, как обычно я их не ждал, а скакал от стены к стене, по полу, срывая с мест решётки, по потолку, сбивая лампы, и приближался к засевшим гроранцам. Прямо дежавю какое-то.
Оказавшись среди обороняющихся, я крутнулся на месте, разведя руки с мечами в стороны. Псы разделились пополам: нижняя половина осталась стоять, удерживаемая подошвами скафандра, а верхняя уплывала в сторону, увлекаемая реактивной кровавой струёй. Пусть и не хлещет, словно из шланга, но в условиях невесомости и этого достаточно. К слову, эта стычка позволила мне оценить реальную остроту моего оружия: мимо меня проплывали две половинки рельсотрона, который командир — если судить по нашивкам — подставил под мой меч, попытавшись парировать удар.
