Через узкий проход мы попали в большой грот и притаились за камнем, чтобы осмотреться. Грот имел выход к морю, вода заполняла половину его площади, значит, лодки заплывали прямо сюда. Было темно, ночное зрение, конечно, у меня лучше, чем у человека, но невидимки… Может они отсюда ушли? Вижу клетки, в которых сидят люди, какие-то мешки, сундуки, а вот непров нигде не видать, как и тварей. Что же, подойдём поближе.
Когда мы приблизились достаточно, чтобы нас увидели, люди загомонили. Кто-то грозил всеми мыслимыми и немыслимыми карами, за то, что мы не уберегли его светлость от непров, кто-то просил помощи, воды, еды и так далее, нужное подчеркнуть. Лишь один паренек в поварском колпаке сказал то, что я хотел, а точнее очень не хотел, услышать.
— Невидимки здесь!
Черт бы их побрал. Неужели нельзя без них обойтись? Где же они?
Рядом хрустнул камешек, я обернулся и увидел мутный силуэт, замахивающийся на меня. Перехватил его руку, вторую, рядом защелкал винторез Киры. Несколько пуль попали по броне невидимки, урона не нанесли, но невидимость пропала, и я смог его осмотреть. Обычный непр, только одет в кожаную броню с кольчужными и металлическими вставками, вооружен не то кинжалами, не то стилетами. А еще он очень быстро двигался, отчего Кира не могла в него попасть.
Патовая ситуация. Руки непра я отпустить не могу, от Киры помощи не жди, ей самой помочь надо. Хотя, зачем мне руки?! Я вцепился клыками в горло непра, солёный вкус крови, хлынувшей из раны, пробудил звериные инстинкты, и я вырвал кусок плоти из шеи непра.
Кира перезаряжала винторез, и второй непр пошел в атаку. Я рванул с места, накачивая энергией символы скорости, и с разгона впечатал непра в стену грота. Убить не убил, но оглушил, после в упор разнес его голову из ВАЛа.
— Ну и шустрый гад. Был, — Кира подошла ко мне. — Ой, у тебя кровь.
— Это не моя…
— Что такое? — Киру насторожила моя пауза.
— Я от непра кусок откусил… И проглотил.
— Вкусно?
— Не знаю, не помню. Блин, тебе лишь бы пожрать.
— Да ну тебя.
— Эй! А ну-ка выпустили меня немедленно! — о, очнулись гаврики.
— Это кто там такой дерзкий? — мои горящие глаза и окровавленная морда заставили людей отпрянуть. — Что ж ты им не дерзил? Язык в жопу и заткнулся, а как оказался в безопасности разкукарекался.
— Да я тебя в такую дыру законопачу, что ты там каждый день у параши кукарекать будешь!
Дурачок, не понимает, что Земля со всеми его «страшными знакомыми» осталась за тысячи парсек. Даже немного жаль его. Вру, не жаль. Он продолжал выкрикивать угрозы, но я не стал его слушать, а просто расхохотался.
— Смешно, смешно, — проговорил я, вытирая несуществующие слезы смеха. — Петросян твоя фамилия? Всё, дядя, вокзал уехал. Земля осталась далеко-о-о. И в данном случае ты просто придурок в клетке. Может мне тебя здесь оставить? Хотя нет, я тебя просто пристрелю, что бы не мучился. Уверен, никто тебя жалеть не будет. Ты ведь многих тут достал?
Как я и думал, никто за него не вступился. Может и вправду пристрелить мудака, а то будет гадости делать? Кстати, о мудаках.
— А где Хасоев и Мажор?
— Хасоева на лодку погрузили.
— А Мажор? Петя Пуговкин, — пришлось пояснить, не все знают его позывной.
— Дестроера тоже забрали. — да, сам он себя называет «Дестроером».
— Так, перед тем как вас выпустить, я должен узнать одну вещь. Вас просто посадили в клетки или перед этим что-то сделали? Поили или кормили чем-то, что-то рисовали или выжигали на коже?
— Всех заклеймили, — сказал один парень и повернулся ко мне спиной, чтобы я мог увидеть клеймо у него на шее. — Это плохо?
— Очень. Когда на волка ставят такое клеймо, он превращается в адскую гончую.
— Мы тоже в монстров превратимся?
— Не хочу!
— Что делать?!
Да, зря я это сказал, теперь надо как-то панику унять.
— Тихо! Спокойно! — да где уж там: если стадо понесло, хрен его остановишь, посему я достал револьвер и выстрелил вверх, прокричав: — Тихо! Будем выпускать вас по одному и срезать клеймо. Может тогда пронесёт.
Всего в клетках оказалось шестьдесят два человека. На то, чтобы всех освободить, ушло почти четыре часа. После ещё два часа пробирались по камням, а потом за пять рейсов переправили всех в поселок. Уже по темноте люди расходились по уцелевшим домам, а мы отъехали подальше от всего этого бедлама.
На следующий день похоронили убитых, привели в порядок один из домов. Все остальные провоняли трупным запахом так, что в них невозможно было находиться. Ещё пара типов попробовала качать права, пришлось воспитывать. Одному сломал нос, другому — руку. Может, срастётся правильно, и он не будет таким криворуким. Вот как можно было сломать молоток? Не ручку, а саму железку.
К вечеру послышался звук моторов. Сам Куратор прибыл во главе своей многочисленной армии. Ну и замечательно, теперь это его геморрой.
— Помнится мне, ты говорил, что у нас одиннадцать единиц бронетехники? — мы зашли в штабную палатку.
— Ну?
— Гну! Знаешь, сколько я насчитал спорткаров?
— И сколько?
— Пятнадцать! И это только на одной вилле.
— И что с того?
