— А еще у берега стоят три яхты. При этом у нас нет ни одного боевого корабля.
— И нафига они нам?
— У тебя в голове мозги или кю? Непры морем пришли, морем ушли, а мы ничего сделать не можем.
— Ну, иди, реквизируй и лови. Я-то тут при чем?
— Яхта, это конечно хорошо, но…
— Начинается…
— Надо ей вооружить, снимаем башню с танка, ставим на яхту, получаем крейсер. Или эсминец, или как его там…
— Какую башню с танка? Зенитки за глаза хватит.
— Если зенитки, то три.
— Одну!
— Три! Или я сейчас восстание подниму, скажу всем, что ты ресурсы на оборону зажимаешь и оружием приторговываешь.
— Две! И какое еще восстание? Какое оружие?
— Три! А восстание в самый раз будет. На Земле-то какой год? Семнадцатый. Г'еволюция, товаг'ищи, это вам не это!
— Две зенитки и миномёт.
— Две зенитки, миномёт и четыре КПВТ. Вот, у меня и чертежик имеется. — Я выложил на стол листок из блокнота.
— Это что за каракули? Что это за треугольник?
— Это, — я повернул листок к себе, дабы самому разглядеть, что же я накалякал: — Это корабль.
— А эти черточки?
— Это зенитки.
— А что ж ты мне про танковую башню втирал, если ты тут зенитки намалевал?
— Проси больше, получишь что надо. И еще б людей мне. Расчёты зениток, минометчик, снайпер, моторист и негр, который умрет первым.
— Какой негр?
— Который умрет первым.
— Всё! Пошел к черту! Мне некогда!
Некогда ему, можно подумать, я тут для себя стараюсь.
Яхту у владельца пришлось отбирать с боем. До чего же люди неблагодарные существа. Три дня назад умолял его из клетки выпустить, а теперь упёрся. Как будто я в увеселительный круиз собрался. Пришлось предложить честный обмен: он отдаёт мне яхту, а я оставляю его в живых. Хотя если дела и дальше так пойдут, то я точно кого-нибудь пристрелю.
— Всё. Яхта реквизирована на нужды революции. И скажи спасибо, что обошлось без расстрела эксплуататоров.
Через два дня прибыли зенитки и прочее вооружение. И моя команда: восемь зенитчиков, миномётчик, снайпер, моторист, радист и кок. Итого с нами пятнадцать человек.
— Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Йо-хо-хо и бутылка рома! Айда, ребята, приведем это корыто в надлежащий вид.
Работа кипела, и постепенно пижонское судно становилось боевым кораблем. Белый цвет сменился серым, на носу и корме встали зенитки, миномёт на верхней палубе, по два пулемета с каждого борта, а бассейн стал крюйт-камерой. Появились мачты с антеннами, пандус для УАЗа. Пока я не собирался брать машину, но в планах у меня сходить в разведку на другой материк, а там автомобиль пригодится. Ещё я смешал пыль из магических кристаллов с краской и нанес изнутри на корпус символ защиты от огня и бронесимвол.
— Что это ты тут делаешь?
Один из зенитчиков стоял с банкой краски на носу корабля, а секунду назад он висел, свесившись за борт.
— Ничего!
— Точно ничего? — Я качнулся в сторону и посмотрел, что же он там делал. — Чёрная Жимчужина? Через «Е», грамотей, исправляй.
Через полчаса я вернулся проверить, что же он там написал. Мать моя женщина, надеюсь со стрельбой у него лучше, чем с правописанием…
— Какая «жимчужена»? От слова «контужена»? Жемчужина! Сначала «Е», потом «И», а не наоборот! Якорь тебе в задницу!
С третьей попытки у него, всё же, вышло. Мы нашли три бутылки шампанского с непроизносимым названием. Да и на вкус оно — две мы выпили — кислятина страшная, испортилось наверно. Последнюю бутылку мы разбили о борт. Бывший владелец яхты почему-то упал в обморок, как увидел это.
Говорят, что не бывает кошек зелёного цвета. Врут! Только на нашем корабле их целых две.
— ИК! Буэ! — прощай, завтрак, передавай привет Посейдону. — Шампанское палёное, видимо. Буэ.
Морская наука познается быстро, так что теперь блюём только с подветренной стороны. Вот уж не думал, что окажусь подвержен морской болезни. И вроде волнение не большое, даже ветра почти нет, но вот…
Я снова перегнулся через борт, вызывая Ихтиандра, но тут почувствовал, что кто-то схватил меня за ноги. В следующую секунду я уже летел за борт.
— Стоп машина! Тревога! Капитан за бортом! — командовала Кира, как будто это не она только что выкинула меня за борт.
И что на неё нашло? Кира размахнулась спасательным кругом и… Она точно меня убить решила. Круг конечно пробковый, но пробка, всё равно, дерево, а получить в лоб тяжелой деревяшкой не очень-то приятно. Аж искры из глаз полетели.
— И зачем? — спросил я, когда меня втянули на борт.
— Вылечить хотела. Подумала, может, получится, как с моей боязнью полетов.
Всё ясно — это месть. Она же обещала придумать что-то поинтереснее. Я отряхнулся от воды, и капли полетели во все стороны.
— Эй, меня-то не надо мочить!
— Может тебя тоже искупать? Тебе же тоже не хорошо.
— Со мной всё в порядке! — по зеленой морде не скажешь. — Не подходи, укушу!
Я просто махнул рукой и пошел в каюту сушиться. Скучно на борту, вот и мается дурью, как-никак три дня уже ждём. Если сегодня непры не появятся, то пойдём к берегу, а то меня или утопят или что похуже.
До обеда не было ничего и никого, но ближе к вечеру вперёдсмотрящий что-то увидел:
— Воздух! Три цели!
