Разговаривать с рыжей, не видя ее скептического взгляда, было очень легко, даже несмотря на то, что реакция на слова оказалась прежней. Наверняка и глаза закатила. Да, они, если не врет, закрыты, но все равно закатила, как два сложить. И сказала: «Идиот» — и по пальцам своими возмущенный тыц сделала.
— Может быть, — не стал отпираться Пи, — с кем не случается? Но я довольно начитанный идиот. Краштийцы, чтоб ты знала, потомки эльфов. Только темных.
— Таких не бывает.
— Раньше были. В Мертвых землях. Первая кровь Эру. По неким непроверенным преданиям Он впервые ступил в наш мир именно там, но был слишком тяжел. Чтобы мир выдержал суть Пастыря и не иссяк от Его присутствия один из эллетар отдал Ему свое тело, а Пастырь взамен оставил в его доме свое семя.
— Фу-у-у…
— Не знаю, что ты там себе насочиняла, но он просто провел ночь с одной из жен этого темного остроухого. Или со всеми. Тут мнения расходятся. Потом эллетар не стало. Остался только тот, что отдал свое тело Пастырю, но и его тоже в общем-то не осталось, потому что он себя забыл.
— Так Эру или Пастырь?
— А… Это одно и тоже. Не знала? Теперь знаешь*.
Аманда с минуту переваривала, потом спросила:
— И каким боком всё это к Крашти?
— Когда магия стала исчезать, большая часть эллетар понастроили лодок, наврали, что уходят искать новую землю для жизни, и с концами. Я так думаю, они куда-то не туда свернули или в бурю попали, и их на берег выбросило, а там, хоба, милые пейзанки с аппетитными… хлебами.
— Ты маньяк.
— Я просто жрать хочу. В сумке ничего съедобного не осталось?
— Зелья, блокноты твои… А она хоть цела? Сумка?
— Цела, я в лямке рукой запутался, — признался Пи.
— Откуда всё это? Сведения про магию хладенов, артефакторика, смежная и универсальная магия, маг-конструирование, рунология и магометрия уровня Академии, теория потоков и другое всякое… Сомневаюсь, что подобное входит в программу училища.
— Рунология и магометрия как раз входят, и много, — у Пи даже глаз дернулся от воспоминаний. — Практика некромантии построена на крови и ритуалах. Магов, способных работать на голой силе, всего десять процентов от общей массы практикующих. И поверь, на периферии крепкий практик второй категории ценится больше титулованного магистра.
— Почему? — удивилась Аманда.
— Потому что надежнее. Чем меньше сил, тем тщательнее подготовка, выбор методов и приемов применения, тем меньше остается следов и последствий. А для трындеца, вроде темного всплеска, — да, нужен кто-то, кто в первый момент придавит, ограничит, сплетет барьер, используя себя, как проводник и резонатор, чтобы у других появилось время подумать. Те кто могут гасить и думать вообще на вес золота. Они и есть эти десять процентов. Почти все поголовно из старых темных родов. Несколько поколений селекции, прорва сил и такая же прорва амбиций. Они в поле работать пойдут только за большие, очень большие деньги или преференции. Или из принципа. Или наперекор. Потому что семья.
— А ты?
— А я никто. И звать меня так, что не каждый выговорит. Случайный набор из хаотично сложившихся частиц сути. У меня сил и возможностей больше, чем я способен переварить. Да еще и обретение прошло – ни в храм ни в бездну. Мне была одна дорога, блокиратор-ограничитель, вечные тесты на устойчивость, нудная, но нужная работа и жизнь как у неодаренного, сотня, или полторы с натяжкой, если раньше никто зубастый не схарчит.
– Зайки? – поддела Аманда, впечатлившись откровениями.
– А хоть бы и зайки. Арен-Фес хорошо придумал. А стопроцентного успеха мне и не обещали. То, что они назвали привратной лентой должно в идеале удерживать сильных некромагов от посмертного воплощения, не пустить некроформ в мир живых. В теории она могла помочь мне с контролем и позволить работать в полную силу. Да, в основном на предметке и схемах, но в полную, а не… через соломинку цедить. А у меня крышку сорвало.
Пи помолчал. Силы возвращались. Не так, чтобы сходу отряд «заек» уложить, но встать, по ощущениям, вполне. И глаза открыть. Но он продолжил держать их закрытыми, продолжил держать Аманду за руку и говорить тоже продолжил:
— Это страшно, рыжая, сходить с ума, в моменты просветлений понимать, что сходишь с ума, и осознавать, что это неизбежно. Тогда я стал читать всё подряд. Загружать мозги, чтоб окончательно не спеклись. И чтобы не думать, что со мной происходит. У инквизиции хорошая библиотека, а заклятие цензуры часто провисает на примечаниях и сносках, в которых валом полезной информации, если копнуть поглубже. Сначала я просто читал всё подряд, потом стал просить разное. Без системы, чтоб не сразу просекли, что система всё же есть. Постепенно мозги кое-как встали на место, и мне начали разрешать использовать силу. Это всё равно что ходить заново учиться, когда ноги отказали. Ты помнишь, как нужно, а они не идут. Или идут не в ту сторону. И продолжалось всё довольно долго. Несколько лет. Но я всё равно больше теоретик. А практика… Практика — дело наживное. Эй? Что примолкла? Спишь?
