— Нет, я… Тебе лет-то сколько, теоретик? — в голосе моментально убавилось уныния и добавилось вкусных язвительных ноток.
— Достаточно, — ухмыляясь, ответил Пи. — Для всего. Еще полежим? Или или? У меня зад вконец отсырел, корень какой-то в лопатки упирается. Болотом тянет до свербежа в носу…
— Потому что болото и есть, — Аманда отпустила пальцы и, судя по звукам, приподнялась.
Пи перевернулся на живот и тоже поднялся. Глаза пришлось открывать. Позади действительно был чахлый редкий лес, который и лесом-то не назовешь, а Аманда сидела на коленях и смотрела на покрытую клочьями тумана обширную плешь в лужах, кочках и кустах. Особенно густой туман был как раз впереди. Из него то и дело проглядывали макушки камней, под которыми, Пи нутром чуял, прятался темный исток. И кое-что еще.
— У меня две новости, — задумчиво произнес Пи, — тебе какую?
__________________
* Эру – эльфийское божество. Пастырь – Пастырь Живущих или Посланник, одна из ипостасей Изначальной Тьмы. Или Изначального Света. Все зависит от выбора веры.
Аманда молчала, ей казалось, что она слышит какой-то звук на грани восприятия, никак не могла понять, какой, потому не ответила на заданный темным вопрос, но тот, наверное, не особо и ждал.
— Мы рядом с Нодлутом. Так рядом, что можно пешком дойти за несколько часов, но мы не дойдем, — сказал Пи.
— Почему?
— Потому что.
— А вторая новость?
— «Потому что» и есть вторая новость. Можешь пройти на пару метров вперед, и всё сама поймешь.
Туман густел, становясь похожим на вату или сдуру ползущие по земле облака. Если за этой пеленой и можно было разглядеть недалекий, по словам Пи, Нодлут, то уж точно не в приближающихся сумерках.
В разрывах тумана мерцало. Будто кто-то протянул от скрытого за завесой холма с камнями веревку и развесил на ней бумажные фонарики, а вместо светсфер посадил внутрь болотные огни. Зеленоватые, тускло-синие, желтые… Дрожат, словно вокруг них мечутся мотыльки. Сначала этот шелест, затем шепот и… флейта. Тихо-тихо… Так тихо, что не разобрать, где заканчивается одно и начинается другое.
Два метра вперед, как Пи сказал. Два метра, четыре шага. Три и…
На горизонте плеснуло багровым. Тонкой струной на границе между умирающим днем и подступающей ночью. Ветер рванул клочья тумана, качнул призрачные огни.
— Ма… — вдруг услышала Аманда.
Ветер, душный, но холодный, с запахом прели и застоявшейся воды, ударил в лицо. На горизонте вспыхнуло ярче. Свет заката окрасил туман в цвет крови, растекся вокруг ставших вдруг отчетливо видимыми камней. По телу ледяными щупальцами поднимался озноб, словно чьи-то пальцы цеплялись, пытаясь выбраться, но лишь тянули вниз.
— Отпустите… Дайтеуйти… — шелестели в тумане мотыльковые крылья. — Холодно…
— Не холодно? — спросил Пи.
Аманда вздрогнула, таким оглушительным показался его голос. И далеким. Будто она не на четыре шага отошла, а на все двад…
— Я, конечно, безмерно уважаю всякую дурь, но… Ты уже по колено в грязи.
Аманда рванулась, пытаясь выдрать ноги из трясины, болото протестующе чавкнуло, дернуло обратно. Она взмахнула руками, поняла, что теряет равновесие, схватилась за черенок метлы, услужливо протянутый вместо руки.
Пи выдернул Аманду из грязи, как морковку из грядки.
— Дошло? Кажется, мы очень удачно свалились на единственное безопасное и твердое место в этом прибежище грязи и, — темный звонко шлепнул себя по шее, — комаров.
Если присмотреться, границу, где земля начинает «гулять», можно было заметить даже в опустившихся сумерках. И Пи разумно эту границу не пересекал. Выходит, его резерв не настолько пуст? Аманда же чувствовала себя выпотрошенной рыбой. Грязь натекла в сапоги, и ноги ощущались двумя ледяными чушками. Пальцы гнулись с трудом. Попавшая внутрь жижа гадко скользила между пальцев.
Звук никуда не делся. Он шел будто отовсюду, но сильнее всего со стороны холма, вновь погрузившегося в туман, едва краски заката отгорели, и от Пи. Как свет от зеркала. Как эхо.
В глазах темного зажглось по почти такому же болотному огоньку, что мерцали в тумане. Синий, лиловый, снова синий… Пи отбрасывал две шевелящиеся тени, улыбался и поглаживал рукоять меча. Аманда поёжилась.
— Что там?
— Не знаю, что там было раньше, я не слышу, но сейчас там темный источник и… могила, — полуприкрыв глаза, будто в транс провалился, жутковатым глухим голосом ответил темный.
— Не слышишь? И это тоже?
— Что «это»? — спросил Пи, выныривая из своего состояния.
— Такой… звук.
— Комары. Их тут целая бездна. Твари. Так и вьются. Полспины отожрали.
— Не комары. Другое. Голос, — с некоторым трудом призналась Аманда и прислушалась. — Шелестит и поет. Как вода. Как… флейта.
Окружающее снова начало отдаляться, звук сделался сильнее.
— Голос или флейта? — уточнил подошедший поближе Пи, накрыл лежащую на черенке метлы руку Аманды своей. Пальцы были горячие, как печка. Или это Аманда замёрзла?
— Не разобрать, где одно, где другое, но это так… Так прекрас…
Чарующий звук резонировал с каждой клеточкой. Аманда прикрыла глаза, покоряясь ощущению умиротворенного счастья, и повернулась лицом к каменному холму.
