— В Москву, в музей минералогии, хотим проверить одну идею по поводу минералов, — специально обернулся, дабы увидеть вытянутое лицо девушки, получившую обескураживающий ответ. Мы уже проехали половину пути от училища до Новосибирска, выходить из машины уже не имело смысла. Но вот шанс покинуть нас возле сибирской столицы еще оставался.
— И что это за идея, раз вы собрались проникнуть в зону отчуждения? — быстро пришла в себя рыжая авантюристка, у которой заблестели глаза от любопытства. Ничему ее жизнь не учит. Недавно чуть не сгинула в ином мире и снова готова рисковать жизнью. Сейчас в этой машине на бешенной скорости ехало четверо психов в неизвестное опасное место, откуда многие не возвращались. Каждый понимал, что сидя ровно на попе, свое будущее изменить не получиться, а настоящее не устраивало по ряду причин всех собравшихся.
— Проблема магов этого мира в том, что у всех новоиспеченных одаренных слишком маленький магический резерв, не позволяющий полноценно управлять потоками маны. Есть гипотеза, что среди определенных минералов сможем обнаружить кристаллы, работающие накопителями магии, куда ее можно заранее слить. И чем больше в день каждый из нас будет наполнять этих накопителей, тем быстрее станет развиваться магический источник. По сути, должны каждый час сливать ману, либо кастуя, либо наполняя кристаллическую ёмкость, а одного или двух раз в день недостаточно для прокачки. Да и победить старшекурсников без накопителей у нас не получится. Мы еще можем потягаться со вторым курсом, даже с третьим еще пободаемся, но вот с четвертым шансы совсем нулевые, — подробно стал рассказывать о целях нашей поездки, все равно заняться сейчас было нечем.
— Откуда ты знаешь, что накопители существуют? Не приснились же они тебе? Ради одной гипотезы было бы абсурдом проникать в охраняемую зону отчуждения, рискуя жизнью, — привела весомы аргументы девушка, но я не стал при Федоре посвящать Клавдию в провалы своей памяти.
— Почему бы и нет? Интуиция и логика меня еще ни разу не подводила, — подмигнул девушке, намекая, что основания имеются.
Затарившись в придорожном магазине продуктами, напитками и йогуртами для нашего неговорящего друга, решили больше не задерживаться. Дорога была неблизкая, более трех тысяч километров, которую, если не останавливаться на сон и перекус, можно преодолеть за пару дней. Но Федору все же потребуется поспать четыре часа, рисковать нами он не станет. Два с половиной дня туда, столько же обратно и на исследование пару суток. Через семь дней мы должны появиться в училище, Василиса Ильинична обещала нас прикрыть. Она сообщит, что мы отправились по домам, дабы полноценно восстановиться после ранения. Дольше недели задерживаться никак нельзя. Иначе преподаватели свяжутся с родителями, вновь объявив о пропаже учеников.
Федор, как истинный русский мужик, будучи авантюристом по своей натуре, иначе бы ни за что не связался с пассией моего отца, решил нас не бросать на подступах к Москве. Проехав по внешнему кольцу дорог, изучил посты, охраняющие зону отчуждения от посягательств, нашел пару мест, показавшихся преодолимыми. Во всяком случае, транспорт там не проезжал давно. Асфальт пророс травой, дома стояли запущенными, ни птиц, ни домашних животных, тем более людей видно не было. Там, где стояла охрана, дороги худо-бедно приводились раз в пятилетку в порядок. Они выделялись заплатками нового асфальта поверх растрескавшегося, образовавшего ямы и колдобины. Дороги все же необходимы, чтобы подвозить продукты и сменять караулы охранников. Мы аккуратно на черепашьей скорости, практически крадучись, съехали на заросшую дорогу и покатили, приминая старую пожухлую траву к земле. Стояла гробовая тишина в округе, словно находились на кладбище. Хотя там шума, наверное, больше, чем здесь. На кладбтще можно встретить могилокопальщиков, других посетителей, птиц, а возможно, и белок, прыгающих по растущим среди могилок деревьям. Пасторально и живенько по сравнению с теми местами, где сейчас проезжали. Только звук нашего мотора нарушал тишину.
