Одной из самых странных загадок является икона 1779 года в византийском соборе XIII века на острове Родос (Линдос). На иконе изображён святой Христофор с головой собаки. У народов разных стран немало легенд о святом Христофоре. Одна из них повествует о том, что Христофор перенёс Христа через реку на плечах, чем и заслужил своё имя (по-гречески Христофор — «носящий Христа»), В некоторых легендах говорится, что Христофор был великаном с головой собаки и человеческие черты обрёл после крещения.
Если эта версия верна, можно полагать, что крещение излечило Христофора от одержимости. Согласно другим сказаниям, св. Христофор, живший в III веке нашей эры, отличался необыкновенной красотой, возбуждающей любовь множества женщин. Это его утомило и он умолил Господа спасти его от постоянных искушений. Молитва его была услышана, и Господь сотворил чудо: женщинам, глядевшим на Христофора, виделось не лицо красавца, а лисья или собачья морда. Именно поэтому изображают с головой собаки. Между тем подобные упоминания отсутствуют в энциклопедии христианства под редакцией С. С. Аверинцева, хотя упоминаются святой мученик Христофор, пострадавший в 250 году при Деции, — его мощи находятся в Сен-Дени, и святой мученик, пострадавший при Диоклетиане.
Конечно, трудно себе представить, что какой-либо из мифов соответствует действительности, вероятно, изображение скрывает истинное лицо святого с какой-то целью.
Используя приемы психоделического автоматического творчества, художник фиксирует глобальные архетипические знаки. В данном случае антропоморфные, живые фигуры ассоциируются с огнем.
До 1993 года на протяжении почти двадцати лет практики мне пришлось наблюдать лишь двадцать три клинических случая одержимости, при этом все они относились к параноидной шизофрении, но в последние пять лет таких случаев было уже пятнадцать, при этом шесть из них можно было рассматривать как диссоциативные (истерические) психозы, два случая были эпилептическими психозами с нарушенным сознанием и восемь — параноидной шизофренией. Во всех случаях были заметны клинические проявления метаморфоза, деперсонализации, аффект страха с агрессией и самоповреждениями. При расспросах трудно было различить идеаторный, моторный и эмоциональный автоматизм, так как одержимость воспринималась синкретично как обращение в результате колдовства, порчи, заговора, исходящей сверху или снизу силы, действия телепатии, гипноза и лучей. Одержимости при шизофрении всегда предшествовали переживания изменений внешнего облика, менялась острота восприятия, обоняния, зрения, слуха, появлялись обонятельные и сложные тактильные галлюцинации. Регрессия к зооптическому образу приводила к тому, что пациенты могли различать ранее неразличимые оттенки цветов, запахов через образ одержимости.
В современной одержимости в остром бредовом периоде пациентам чаще удается скрывать имплантируемый образ, но в трёх случаях поведение точно соответствовало сути одержимости. Пациенты отмечали у себя «густую шерсть», рост клыков, появление звериных оттенков голоса. Они считали, что эти изменения замечаются окружающими и это приводило к формированию идей отношения и преследования и своеобразного бреда отторжения и изгнания из семьи и общества. Чрезвычайно болезненные ощущения насильственности приводили к самоповреждениям: так, одна пациентка отсекла участок кожи, другой — отрезал уши (симптом Ван Гога), третий отрубил себе пальцы, на которых выросли «когти».
Отмечался также сознательный отказ от обычной пищи (избирательная анорексия), поскольку имплантируемый образ «требовал» иного питания, например только мясом. Избегая мяса, пациент создавал ритуал освобождения от образа одержимости. В нескольких случаях одержимость носила манихейский характер и пациенты считали себя «полем» борьбы сил Добра и Зла, носителями всех грехов и возможностей избавления от них. Добро и Зло имели даже свои соматические основания, например, один из пациентов говорил: «От сатаны у меня глаза навыкате и злость к доброте», другой считал, что «доброта усиливается при еже дневной гимнастике». Важным обстоятельством было то, что бреду одержимости предшествовали магический бред с одухотворением окружающего; ощущение сопричастности животным с пониманием их языка (анимализм), растениям, травам и деревьям вплоть до физических ощущений их роста, камням и предметам (гилозоизм), содержащим скрытую символику, сакральным текстам на неизвестном языке; безличное переживание связи с облаками, Космосом, вселенской душой (анимизм). Период одухотворения носил как экспансивно-экзальтированный, так и депрессивный оттенок и мог быть описан как бредовое воображение по К. Schneider (1957).
