Этот экзистенциальный кризис И. И. разрешает просто: утром он выходит из дома, едет на вокзал и садится, как он уверяет, на первый попавшийся поезд без единого рубля в кармане и без документов. «Случайный поезд», однако, был на самом деле не случаен. Когда ему было пять лет, к нему приезжал дядя — морской офицер, который служил в Феодосии и рассказывал ему о галерее Айвазовского и о Чёрном море. Н. Н. никогда потом не мог припомнить деталей этих рассказов, но у него была репродукция «Девятого вала». Стресс приводит И. И. в нереализованное прошлое, в котором хранится эмоционально значимое воспоминание. Вспомнив свой телефон, он звонит домой к радости домочадцев, которые не могут найти его уже три месяца, но, возвратясь домой, он не может приступить к прежней работе, бросает всё, разводится с женой и переезжает в Ленинград к родителям, возвращается к научной деятельности. Амнезии не возобновляются. По описаниям родителей, «он как будто сбросил груз лет и вновь стал таким, как раньше».
Сотрудник уголовного розыска Л. тридцати семи лет после службы в армии и окончания школы милиции пытался проявить себя на оперативной работе, но безуспешно: по словам начальства, «не хватало сообразительности». Состоит в первом браке, взаимоотношения с женой хорошие, в семье растёт сын. Однажды утром вышел из дома на службу и не вернулся. Якобы кто-то из сослуживцев видел его в Евпатории совершенно оборванным. Доставлен из Николаевской психиатрической больницы, где оказался примерно через месяц после исчезновения, доставлен в больницу родителями, которые живут недалеко от Николаева.
С его слов, помнит, как ехал в электричке, добрался до Евпатории почему-то босиком, в майке и джинсах, забыл, кто он такой, не знал, где находится. Решил двигаться вдоль моря (в сторону Севастополя), шёл пешком, питался фруктами и овощами с огородов, ловил рыбу, ел её сырой, собирал мидий. Своего движения объяснить не может. Однажды уснул под яблоней, приснился сон. Некий старец говорил ему, что он должен двигаться в сторону Николаева, называл его имя, сказал, что будет его сопровождать. Проснувшись, Л. подошёл к отдыхающим на пляже и спросил, как добраться до Николаева. Ему посоветовали дойти до Симферополя и показали направление.
Через несколько дней оказался в своем городе совсем рядом с местом службы, но ничего не узнал. Самого Л. уже трудно было признать, он оброс, загорел и совершенно обтрепался, чудом ему удалось избегнуть столкновения с милицией («Я их чувствовал, хотя не понимал смысла исходящей от них опасности»). Пересаживаясь с одного товарного поезда на другой, добрался до Николаева и долго бродил по городу, «что-то искал, но что, не понимал», «как будто старец по-прежнему сопровождал». Оказавшись рядом с неким домом, был узнан женщиной, своей двоюродной сестрой, которая не видела его последние десять лет. Она его накормила и сопроводила к родителям. Родителей Л. не видел много лет, но ощущал к ним тёплое отношение, «хотя полностью их не узнавал».
Когда приехала его жена, был удивлён, что мог на ней жениться, правда, было воспоминание, что танцевал с ней на выпускном вечере. В дальнейшем отношения с женой так и не восстановились. Стал писать стихи (период стихосложения был в четырнадцать лет). На службу вернуться не мог, «ничего не понимал и не помнил». Появились интересы, которых никогда ранее не было, например, нравилось возиться с домашними животными и в огороде. Совершенно не мог адаптироваться в городе, пугали машины, не знал, как переходить улицу, раздражал телевизор и радио. После выписки он покинул семью и поселился в домике своих родителей, занимался подсобным хозяйством и отказывался встречаться с женой и детьми.
Учительница Е. тридцати трех лет обратилась с жалобами на боли в сердце и тоску, сжатие зубов при встрече с соседкой, которая её оскорбила, назвав глупой. Сжатие сопровождается рычанием, которое она не может остановить. Ей снятся вещие сны и она испытывает страх перед собственным воображением, рисующим ей картины немыслимой красоты, от которых можно сойти с ума и забыть прошлое. С детства она считалась умным и жестоким ребёнком, училась хорошо. Вышла замуж после университета, родился ребёнок, муж военнослужащий. В момент родов (в возрасте двадцати трех лет) испытала состояние «острого восторга и немыслимой власти над миром». С этого момента Е. периодически стала входить в состояния, напоминающие приступы, когда она превращалась в личностей, которых удавалось контролировать. Это были большей частью женские Я, которых звали Анна. Глядя на мир другими глазами, она чувствовала, что это плохо кончится, но ничего поделать не могла.
