– Это расщепление личности. Каждый из персонажей – это так или иначе часть вас, и поэтому ваша оболочка внедрения распознала вас как трех отдельных субличностей. Как вы себя чувствуете?
– Превосходно! – воскликнул Муллагалеев. – Как будто заново родился. Или родил. Трижды.
Психический компас выглядел здесь как антикварный прибор конца девятнадцатого века: латунный корпус покрывают узоры и изображения мифических существ, циферблат и стрелки напоминают рисунок сторон света на старинной морской карте. Стрелка вращалась вокруг оси. Психолог подкручивал чувствительность компаса, пока стрелка не застыла, указывая вдоль пляжа.
"На этот раз все получилось! Лишь бы не оказалось слишком поздно", – проговорил Кирилл, когда агенты приблизились к лежащему на песке телу. Аркадий, известный в этом мире под именем сэр Карахан, известный стример, любимый брат Кристины, а также, судя по внешности, неизвестный родственник Николаса Кейджа. Лицо было бледное, глаза закрыты, однако следов разложения не наблюдалось. В то же время чудовищное ранение на груди не оставляло никаких надежд на выживание.
– Сердца нет, – сказал Дедалов, садясь на корточки.
Он дотронулся до руки Аркадия.
– Но он теплый.
– Не удивлюсь, если он даже дышит. Это работает АИК, – сказал Кирилл и повернулся к Муллагалееву. – Что можно сделать?
– И на третий день к его бездыханному тело подошли трое незнакомцев… – сказал писатель. Несмотря на странные фразы, лицо его было серьезно. – Вы говорили, что он добыл меч Дерека, а где он?
– Видимо, потерял в бою, – сказал Дедалов, – а что?
– Я же не могу оживить героя просто так, щелчком пальцев.
– Почему? – спросил Кирилл, – ваше могущество в этом мире должно быть даже больше, чем у Сергея.
– Ну, я же не творец этого мира… в полном смысле слова. Я писатель, и мой инструмент – это повествование, причем литературно-художественное. А в литературе действуют свои законы. Если я просто скажу ему встать, то этого не случится просто потому, что в это не поверит условный читатель.
– Я столкнулся с подобным, когда формировал квест для Карахана, – кивнул Дедалов.
– Единственные свидетели здесь мы, – сказал Кирилл. – Лично я готов поверить в любое чудо.
– Нет, – отозвался Муллагалеев. – Дело в том, что я сам не поверю в такое воскрешение. Не потому, что я не верю в себя, а потому, что оно художественно недостоверное.
Рассуждения писателя было принять еще сложнее, чем мифологические теории Дедалова.
– Допустим, – сказал наконец Кирилл. – Тогда как мы можем обосновать воскрешение?
– Его меч должен быть поблизости. Это нормальная художественная вольность. Все-таки это не обычный меч, а энигма, резонирующая с эфирными токами своего владельца. Меч следует за ним.
Они разбрелись по берегу, шаря взглядом среди обрывков водорослей, ракушек и рыбьих останков. Ботинки чавкали в мокром песке, смешанном с илом, снизу поднимались нагретые солнцем речные запахи. Припекало. Кирилл посмотрел на степенно текущую реку, чей противоположный берег терялся за пределами видимости, и утомленно усмехнулся – было бы неуместно погружаться в Психикон только для того, чтобы искупаться. Он поднял взгляд к небу.
Внимание привлекла одна чайка. Она зависла в воздухе, махая крыльями на одном месте и как будто высматривая рыбу, спикировала, но на полпути передумала и улетела. Вскоре ее действия повторила другая чайка. Кирилл направился к тому месту. Он зашел в воду по колено и увидел, как на дне что-то блеснуло. Через секунду он огласил пляж ликующим возгласом, поднимая над головой меч. Вода с клинка стекала ему в рукав, капли падали на голову, но это его совсем не беспокоило.
– Легендарный меч Вечного хранителя Дерека, – торжественно проговорил писатель, глядя на клинок, когда они снова собрались у тела Аркадия.
– Выглядит иначе, – заметил Дедалов. – Мы оставляли в пещере обыкновенный стальной меч, а этот сияет как полированное серебро.
– Такова сила легенды, – сказал Муллагалеев и уже другим тоном добавил: – Едва в ладонь павшего героя вложили его меч, пальцы вдруг сжались на рукояти, раздался судорожный вдох, и герой распахнул глаза.
Кирилл протянул меч писателю, но тот выставил перед собой ладони.
– Нет-нет, я предпочитаю роль нарратора. Попрошу сделать это вас, Кирилл.
Психолог хмыкнул и опустился перед Аркадием. Едва он вложил меч в ладонь Аркадия, пальцы вдруг сжались на рукояти, раздался судорожный вдох, и тот распахнул глаза.
В следующую секунду он откатился от нависших над ним агентов и попытался встать, но согнулся от боли и упал на одно колено. Тем не менее он выставил клинок перед собой, взгляд быстро пробежал по лицам спасителей.
– О, Кирюха! – воскликнул Аркадий. – Настоящий?!
Психолог поднял руку, как будто вступал в контакт с пигмеем дикого племени:
– Да, это я. Мы здесь, чтобы вытащить тебя из комы.
Аркадий словно прислушался к голосу, который слышал лишь он, кивнул и опустил меч. Улыбнулся.
– Точно, ты не плод моего воображения. А остальные? Минуточку…
Он опустил взгляд себе на грудь и увидел дыру, обрамленную запекшейся кровью и торчащими обломками ребер.
