На мониторе возникло изображение. Очертания подрагивали, мелкие детали постоянно изменялись, словно изображение сгенерировала нейросеть или они наблюдали сон, который плохо запомнился. Рваные тени облаков стелются по залитому солнцем пустынному пляжу, что простирается вдоль огромной реки топким мелководьем с мягким песком вперемежку с илом. Кружат чайки. Роджер будто ощутил запах речной воды и рыбной слизи.
У самой кромки воды, безвольно раскинув руки, лежал на спине мужчина, одетый в архаичную одежду. В грудной клетке зияла страшная рана, дыра, в которую пролезет кулак взрослого мужчины. Даже в измазанном грязью лице легко было узнать Аркадия.
Роджер приник к монитору и провел по нему кончиками пальцев.
– Поразительно, – прошептал он. – Это выглядит намного перспективнее, чем твои ранние представления о Психиконе. Что ж ты раньше не показывал?!
– До сих пор у меня были только данные личного погружения, а их нельзя считать объективными.
– Значит, он сейчас… в своем внутреннем мире, Психиконе, лежит вот так?
– Это последние полученные кадры. Сейчас Аркадий отключен от Психикона, но, думаю, что ничего не поменялось.
– А вдруг он мертв?
– Исключено. Бессознательное интерпретировало его как выброшенного на берег, а именно так принято представлять разного рода выживших, например, после кораблекрушения. Если бы он умер по-настоящему, то покоился бы на дне реки или его растерзали бы хищники.
– Как это вообще возможно, Кирилл?
– Я полагаю, что подключение к АИК дало свой эффект. В Психиконе он лишился сердца, и физическое тело получило сигнал сердце отключить, но мы подключили его к аппарату, поэтому бессознательное не позволяет эго умереть.
– Возник конфликт, – кивнул Роджер, прищурившись. – Но верх постепенно берет субъективная реальность. Нейрофизиологи говорят, что мозг вырабатывает химические вещества, как при ишемии, хотя кровоснабжение мы обеспечили.
– Именно! – воскликнул Кирилл, глянув на директора с уважением.
– Так, – сказал Роджер, с трудом отводя взгляд от монитора. – Расскажи мне все. Абсолютно все. Теперь я вижу, что шанс действительно есть. Теоретически.
Директор сунул в рот сигарету.
– Ты чего? – возмутился Кирилл.
– И ты бери, – протянул Роджер пачку.
– Не хочу.
– Хочешь, – с нажимом сказал Роджер. – Это трубка мира для ответственного совещания двух безумных ученых.
Кирилл вытащил сигарету и начал рассказывать. Роджер слушал с энтузиазмом, который неуклонно перерастал в недоверие и скепсис по мере того, как Кирилл переходил ко все более невероятным событиям. Но как только рассказ дошел до временного пробуждения Аркадия, директор вскочил со стула и заходил по узкому кабинету взад-вперед.
– Надо было сразу мне сообщить! – прогремел он.
– Официально институт вышел из проекта, – ответил Кирилл. – Все, что я делал, было на моей ответственности, и я не мог этим поделиться – возникло бы слишком много вопросов. Да и, признайся, ты не дал бы продолжить работу. Слишком много рисков.
– Возможно, возможно, – пыхнул сигаретой Роджер.
– Ты не верил в проект, да?
– Верил или нет, но ты все равно меня обманул. Ну, что там было дальше?
Узнав все подробности, Роджер не сдержался и хлопнул Кирилла по плечу.
– Черт подери, да если все сработает, я сделаю тебя главным научным сотрудником, и весь институт будет работать над Психиконом! Итак, какой следующий шаг? – спросил Роджер, указывая на палату.
Кирилл покачал головой.
– Я не знаю.
– Как?! Ты же говорил…
– Я сказал, что могу объяснить происходящее, но что делать – я не знаю. И никто знать не может. Это экспериментальный проект.
Директор некоторое время смотрел на него исподлобья, а потом резко махнул рукой.
– Ты прав. Нужно подумать… А что с тем игроделом?
Дедалов был в курсе произошедшего. Когда Кирилл набрал его, то первым делом тот спросил о состоянии пациента и выразил соболезнования. Кирилл пересказал последние новости.
– Мы с директором института проводим мозговой штурм. У тебя есть идеи, что можно предпринять?
– Ой… ну и вопросы у тебя. Не знаю, что и сказать.
– Сергей, я готов выслушать даже те идеи, которые связаны с мифологией и шаманизмом. Я уверен, ты мне рассказывал далеко не все свои соображения.
– Но я просто любитель.
– Перестань. Кроме меня, ты единственный человек, кто погружался в Психикон. И ты своими руками творил там магию.
Дедалов молчал так долго, что Кирилл отнял трубку от уха, проверяя, не прервалась ли связь.
– Знаешь, – неуверенно начал геймдизайнер, – я долго думал над тем, что произошло при нашем погружении. Как мы оказались не в той эпохе и прочее… Есть у меня одна мысль, но не знаю, смогу ли это организовать. Тем более на кону человеческая жизнь…
– И мы сделаем все, чтобы ее спасти. Какое у тебя предложение? Включаю громкую связь.
– А новое погружение сейчас возможно?
Кирилл бросил взгляд на палату, на Роджера. Тот развел руками.
– Надеюсь, что да, – ответил Кирилл. – Ты сможешь оживить персонажа игровым интерфейсом?
– Кирилл, я думаю, что хоть мое участие в проекте и оказалось полезным, но ты пригласил не того человека.
– Все нормально, ты сделал неоценимый вклад!
