Я спрашиваю его, чего он боится.
Ганс. Того, что я упаду.
Я. Но почему ты никогда не боялся, когда тебя купали в маленькой ванне?
Ганс. Потому что я в ней сидел, потому что я не мог в ней лечь, ведь она была слишком маленькая.
Я. А когда ты в Гмундене катался на лодке, ты не боялся, что упадешь в воду?
Ганс. Нет, потому что я держался руками и не мог там упасть. Я боюсь, что упаду, только тогда в большой ванне.
Я. Тебя ведь купает мама. Разве ты боишься, что мама тебя бросит в ванну?
Ганс. Что она уберет руки и я упаду в воду с головой.
Я. Ты же знаешь, что мама любит тебя, ведь она не уберет руки.
Ганс. Я так подумал.
Я. Почему?
Ганс. Этого я точно не знаю.
Я. Быть может, потому, что ты плохо себя вел и поэтому подумал, что она тебя больше не любит?
Ганс. Да.
Я. А когда ты присутствовал при купании Ханны, быть может, тебе хотелось, чтобы мама отняла руки и Ханна упала?
Ганс. Да.
Мы думаем, что отец совершенно правильно догадался об этом.