— Ну вот, все в порядке, это было легко, теперь — самая трудная часть. Держись, парень, смотри, не намочи штаны!
Он снова надвинул очки, которые делали его похожим на тролля, и тут же вернулся к работе. Эрону захотелось встать и посмотреть, но он не мог.
— Пусть работает, — сказал Мурек.
Прошел еще час. Эрон не спал, но в его сознании проносились странные животные фантазии, похожие на сны. Их причудливые повороты завораживали, хотя без пама он не мог их даже запомнить.
После того как пам снова подключили, мальчика перенесли в элегантно обставленную комнату отдыха. Там были хрустальные люстры, развлекательные панели, мягкие кровати и кушетки. На стенах висели изысканные живые картины с регулируемой скоростью движения. Но всего этого Эрон даже не заметил — он лихорадочно искал свои новые возможности и… ничего не находил. Он задавал сам себе трудные вопросы, но ответов не было. Это было ужасно! Операция провалилась!
Однако Ригон выглядел спокойным и довольным. Мурек сразу начал колдовать над кухонным автоматом, пока не получил какой-то густой алкогольный напиток, похожий на сироп, который принялся пить большими глотками. Совсем не похоже на него. Прямо на глазах наставник превращался совсем в другую личность: привычная расчетливая сдержанность исчезала, как будто его телом овладевал какой-то дикарь. Хотя, может быть, в этом была виновата операция, изменившая восприятие Эрона…
Молчание явно затянулось.
— Ну что, парень, — произнес наконец наставник-пришелец, — ты еще помнишь теорему Пифагора? — Первые глотки сиропа, по-видимому, начали действовать.
— Конечно! — с негодованием воскликнул Эрон.
— Не надо мне твоих «конечно»! — Мурек включил ближайшую стену. — Докажи мне ее! Что значит «а квадрат плюс b квадрат равно с квадрат»?
Чтобы ублаготворить учителя, Эрон с помощью пама нарисовал на экране синий треугольник. Построил квадраты на катетах, разрезал их на части, потом сдвинул их и составил новый квадрат на гипотенузе.
— В чем дело? В эти детские игры я могу играть и без пама! — презрительно бросил он.
Наставник что-то довольно пробормотал в ответ, затем проглотил остаток сиропа и растянулся на одной из кроватей. В тот момент Эрон ненавидел своих спутников. Безмозглые уроды приговорили его прожить жизнь таким же усредненным ничтожеством, каким он был всегда! Если жизнь настолько жестока, что наградила его тупым гандерийцем-отцом и такой же матерью, то он мог по крайней мере надеяться получить какой-нибудь особенный пам, который поднял бы его над всеми в Галактике. А теперь ему отказано даже в этом! Хуже того, они, наверное, еще что-нибудь там напортили…
Ригон ухмыльнулся, видя его ожесточение.
— Ну как, чувствуешь разницу?
— Нет! Ничего не вышло! Ты завалил операцию!
Улыбка на татуированном лице мародера расплылась еще шире.
— Это хорошо. Если бы ты заметил разницу, твой пам сейчас уже бы вовсю стирал то, что я сделал. А если я сделал все правильно, ты ничего не заметишь до того самого момента, когда переплюнешь нас всех! Заходи в гости, когда будешь на Светлом Разуме. Я буду все там же, на Ароматах, в «Веселом бистро».
— Завтра мы вылетаем с Ньюхадры на Дальний… — пробормотал уже совсем опьяневший Мурек, таращась на сверкающую люстру. — Развлечений… не обещаю — никогда там не был. — Он хихикнул. — Только слышал…
Эрон угрюмо смотрел на стену-экран.
— Правда, паренек, — продолжал наставник пьяным голосом, — отдохни, выспись! Ты еще успеешь обрушить Галактику на наши головы… не обязательно сегодня. Великая Тьма, тебе же еще только двенадцать!
Он начал смеяться, не в силах остановиться, глядя на люстру, свисавшую с потолка.
Эрон размышлял о том, какие у него есть шансы покорить Галактику с испорченным памом. Арум Спокойный завоевал без пама Агандер, а потом и столицу со всей ее имперской бюрократией… но у него не было противников, имеющих памы. Сейчас, как никогда, Эрон нуждался в лекции на тему терпения, но его единственный лектор спокойно храпел на кровати.
Он мрачно повернулся к Ригону:
— Расскажи мне о Светлом Разуме.
