Вскоре молодому подмастерью предстояло встретиться с Хаукумом Коном, чтобы дать формальную клятву верности секретам Братства и получить первую официальную загрузку пама. Он смутно припоминал предостережения о необратимости этой процедуры, но, испытывая священный трепет от самого факта, что он наконец находится на пороге того, к чему так долго стремился, Эрон мало думал об осторожности.
Его провели в отдельную комнату, где стояло роскошно отделанное кресло с высокой спинкой, явно использовавшееся только для ритуальных целей. От подголовника тянулись золоченые щупальца — они извивались и шуршали от нетерпения, почувствовав присутствие пама. Всего лишь машина, не более того. Психоисторик второго ранга Хаукум Кон накинул мантию и вошел, торопясь покончить с формальностями. Эрон ждал с нетерпением, и хотя предстоящая конфирмация не была добровольной, не особо беспокоился. Он слишком горячо стремился получить знания, которых так долго ждал.
Кон подробно и четко изложил условия договора, включающего полное доказательство теоремы Основателя о том, что секретность есть необходимое условие успешности предсказания. Математически все было правильно, и Эрон произнес все нужные слова. Несколько формальных фраз, безусловно, стоили того, что он должен был получить взамен.
Роль священника выполняло кресло-машина. Щупальца обвили голову Эрона, и глубоко в начинку его пама была внедрена квантовая нейронная структура, непроницаемая ни для одного из обычных способов доступа. Эрон уже не смог бы вычленить из своей памяти то, что она сейчас впитывала, равно как и вывести это для всеобщего обозрения в каком-либо читаемом формате — информация растворилась в сознании, как сливки в кофе, и уничтожить ее можно было только вместе с памом в случае исполнения приговора по обвинению в измене.
Когда с ритуальным жертвоприношением было покончено, Эрон решил отдать дань уважения своему старому гандерийскому наставнику и робко изложил свои сомнения, сославшись на историю пифагорейцев, которые также приносили клятву под страхом смерти хранить секреты своей науки. В результате они приобрели репутацию заносчивой элиты, за что в конце концов и поплатились жизнью. Но ирония юного студента ни в коей мере не вывела великого Кона из равновесия. Он добродушно парировал вопрос, предложив посчитать, сколько квадрильонов граждан Галактики знают о теореме Пифагора, но не могут ее доказать. Эрон призадумался: и в самом деле, что могла значить клятва хранить секреты… ну, скажем, геометрии, данная математиком, живущим в колонии обезьян? Он успокоился, да и невежливо было продолжать спор. Но история, рассказанная когда-то Муреком, не выходила у него из головы…
…во времена возрождения Шестнадцатой египетской династии, между ассирийским и персидским завоеванием, греки и их купцы пользовались почетом и уважением. Пифагор, тогда еще просто юноша, искавший приключений, покинул родной остров Самос и отправился в Египет, где провел полжизни в качестве ученика жрецов-космологов, которые закрыли глаза на то, что он грек, оценив его гениальность. Эти жрецы в течение двух тысяч лет изучали геометрию и успели создать сотни различных инструментов, о которых посторонним знать не полагалось. Пифагор был предупрежден, что открытие тайн геометрии непосвященным карается смертной казнью.
Но даже многовековые традиции секретности бессильны перед превратностями судьбы. Персидское завоевание разрушило жреческую общину, и всех ученых отправили в Вавилон и Персеполис для обслуживания персидских астрономических и геодезических проектов. Персия намеревалась покорить весь мир от океана до океана, и специальные отряды короля Камбиса рыскали по свету, выискивая лучших картографов, а это в основном были египетские геометры. Однако Пифагору удалось бежать: сначала на Самос, а потом, на корабле, опережая персидскую армию, в Кротону, греческую колонию в Италии. Там он основал свою собственную тайную школу на основе египетских традиций, модифицированных, правда, типично греческими мечтами о создании нового мирового порядка под властью элиты, составленной из математиков. И до конца своих дней Пифагор настаивал на клятве секретности: математика не предназначалась для темных масс.
Все это Эрон держал при себе. Ему нравился Хаукум Кон, но в то же время было немного не по себе от странного кресла со щупальцами и всех этих обетов, подкрепленных техническими ухищрениями. Но, впрочем, это не имело в его глазах большого значения. Он перешагнул наконец через священный порог!
