Рычун прижимал ладонь к носу, а из глаз его летели молнии. Он еще и недоволен! Ты смотри, какая цаца!
— Мне, вообще-то, больно! — я решила нападать первая.
— А мне так до жути приятно? — втягивая носом вытекающую кровь, вопросительно проворчал ректор.
— А не надо подкрадываться к честным девушкам! — укоризненно проговорила я.
— Может быть, если бы ты была честной, я бы и не подкрадывался! — раздраженно парировал Горнел.
Он загнал меня в угол. Я стояла зажатая между его сильной, прерывисто дышащей грудью и стеллажом с книгами про анимаморфов. Каким-то магическим действием мужчина остановил кровь и теперь смотрел на меня сверху вниз, а не зажимал ладонью нос.
— Если бы ты не рычал на меня по поводу и без, я может и была бы честной с тобой! — едко заметила я, вперив в ректора прищуренный взгляд.
Я ощущала исходящий от него жар. Абсолютно точно чувствовала его злость и раздражение. Но еще больше я вязла в его возбуждении и аромате грейпфрута. Горнел наклонился ко мне и прижавшись почти нос к носу, процедил в меня сквозь зубы:
— Я бы не рычал, если бы ты не сворачивала мне кровь каждым своим движением!
— Да, я еще и не двигалась так, чтобы что-то там тебе свернуть! — почти прорычала я, случайно прикоснувшись к его руке.
Вспышка света. Вертикальный зрачок, горящий зеленым огнем. Его хриплое:
— А могла бы!
И я опять забыла про воздух.
В этот раз поцелуй был не такой торопливый, как тогда в кабинете, но от этого не менее страстный. Губы ректора соблазняли меня, заставляли вздрагивать от своих горячих прикосновений к моей прохладной коже. Я проваливалась, вязла в его объятиях. Его сильные руки нежно гладили меня по спине. В страстных исследованиях, спустились ниже, подхватили под бедра, я подпрыгнула, обвивая талию ректора ногами, отчего его глаза вспыхнули новой порцией огня.
— Я ждал этого с того момента, как ты показывала на мне свое упражнение! — хрипло прошептал мне в ухо Горнел.
Я вспыхнула новой волной страсти, а через секунду этот несносный Рычун щелкнул пальцами над моим ухом, и мы перенеслись в его спальню.
— Ты несносный! — задыхаясь от очередного вязкого поцелуя, прошептала я.
— Да-а-а, — промурчал Горнел.
Он уже расстегивал третью пуговицу на моем домашнем костюме и его горящий взгляд с вертикальными зрачками (ГОСПОДИ! КАК ЭТО СЕКСУАЛЬНО!) был прикован к моей груди. Соски, на которой стояли колом и жаждали прикосновений. Пойти в библиотеку без бюстгальтера, было лучшей моей мыслью. Всегда теперь так делать буду!
С верхней частью костюма было покончено. Ректор развернул меня, прижав спиной к своей горячей груди (я даже и не заметила, когда он успел снять рубашку) и моя грудь оказалась полностью во власти его горячих рук. Мужчина нежно сжимал ее, слегка играя с сосками, а его губы продолжали целовать меня в шею, иногда немного прикусывая кожу в самых чувствительных местах.
— Ты отвратительный! — снова задохнулась я в ощущениях.
— Максимально! — согласился мужчина, опуская свою руку с груди вниз по животу.
Мы стояли посреди спальни в пылком влечении, так и не добравшись до кровати. И это придавало еще большей остроты получаемым ощущениям.
— Мерзопакостный! — конец слова заглушил мой тихий стон.
— Эти ругательства так возбуждают, — игриво проговорил дракон мне в ухо, затем поднял руку и большим пальцем провел мне по нижней губе, — но еще больше возбуждают губы, которыми ты их говоришь.
Его вторая рука, что уже подобралась к опасной границе моих трусиков, в этот момент нагло ее нарушила. Я выгнулась навстречу ласкающей меня руке и не смогла, да и не хотела, сдержать стон.
Все это было словно в тумане. Меня целовали, ласкали, гладили, истязали наслаждением и чем дальше, тем больше мне хотелось, чтобы мой дракон овладел мной.
Я не помню, как оказалась на кровати. Я помню губы, руки, самые желанные в мире прикосновения, которые томили меня в сладостной неге и находили на моем теле такие точки возбуждения, о которых я раньше даже и не подозревала. Да что уж там, после того, что я испытывала сейчас, мне вообще показалось, что раньше я была девственницей.
— Я хочу тебя внутри, — еле слышно прошептала я, когда сил выдерживать это наслаждение уже почти не осталось.
— А кто-то предлагал без прелюдий, — играя языком с моим соском, ехидно напомнил мне этот несносный Рычун.
— Дура была! — словно из забытья прошептала я, открывая глаза.
Горнел навис надо мной. Я видела его озорную ухмылку и немного затуманенный взгляд. Я ощущала его твердое желание сделать меня своей, но почему-то он медлил. Какое-то время он смотрел мне душу своими восхитительными глазами цвета морской волны, а потом тихо проговорил:
— Я хочу узнать имя женщины, что свела меня с ума!
