В круговороте всех этих мыслей я и не заметила, как краски леса вокруг меня стали сгущаться. Я остановилась. Осмотрелась. Картина становилась очень похожей на ту, что была на экзамене у моих несмышленышей.
Из-за деревьев на меня стали надвигаться черные тени. Их тут называли Теневыми Призраками. Существа, питающиеся страхами. Я знала, что с ними нужно делать, но почему-то свет из глаз не вызывался. Я стояла и глупо моргала, видимо, дожидаясь, пока меня сожрут.
Потом я вспомнила, что это сон и ничего страшного случиться не должно. Следом пришла ещё одна мысль, что лес этот создала моя прабабка Эвелина, а я ее единственный наследник, значит, причинить мне вреда все эти существа мне не должны. Мысль была хорошая, но почему-то дрожью от страха меня все-таки начало пробирать. Дальше память услужливо подкинула первые четыре строчки прабабулиной подсказки:
Кроме стихотворной подсказки, в голову стали приходить старые образы из детства: вот отец приходит домой пьяный, вот бьёт мать, вот она ревет в ванной, вот бабушка выгоняет нас с матерью из квартиры.
Я открыла глаза и увидела, как один из Теневых Призраков обвивается вокруг моей ноги.
— Знаешь, друг! — обратилась я к тени. — Хотя, не друг ты мне, конечно! Если бы ты проделал со мной этот фокус лет восемь назад, я бы забралась в угол и рыдала от ужаса и безысходности. Но сейчас, хвала личной терапии, мне просто немного грустно от осознания того, что мое детство было именно таким.
Призрак прошипел мне что-то невнятное в ответ и растаял.
— А, так это так работает? — обрадовалась я, но как оказалось, рано.
Следующей страшной картиной оказался кабинет ректора, в котором он твердой рукой подписывал мое заявление и со словами:
— Наконец-то, я от тебя избавился! — махал мне вслед с улыбкой на лице.
Я зажмурилась. Мне не хотелось признаваться самой себе в том, что я боюсь того, что Горнел мной воспользовался. От этого страха, оказаться ненужной использованной вещью, в душу закрался ещё и червячок обиды, мол, чего он такой козел?! К нему присоединилась ложка стыда, типа, ну и дура, что дала ему, у вас даже свиданий не было. Следом поднялся гнев на него — козла, на себя — идиотку, на ситуацию и на весь мир, в целом. Ну и шлифанула я все это отвращением, от которого внутри меня даже затошнило.
Я сама не заметила, как опустилась на ближайший торчащий из земли камень, а Теневые Призраки медленно облепляли меня со всех сторон. Сквозь пелену нахлынувших на меня эмоций, я вдруг услышала знакомый голос:
— Анастасия! — голос был немного тревожный. — Анастасия, ты слышишь меня?
— Горнел? — я медленно, словно в тумане, с усилием разлепила глаза.
— Я так испугался за тебя! — с мягкой заботой проговорил ректор. Мужчина присел передо мной на корточки и теперь его красивые глаза с нежностью смотрели на меня снизу вверх. С одной стороны, я была так рада его видеть, а с другой — всё моё нутро напряглось от этого приторно-сладкого заботливого взгляда.
— Пойдем! — ректор встал и протянул мне руку. — Я знаю, как нам отсюда выбраться.
Я взяла его за руку и по инерции заглянула в глаза. Зрачок не изменился. Он всегда становился вертикальным, когда я прикасалась к Рычуну. Всегда! Даже если это было едва ощутимое касание. А тут ничего. Да и рычания его дракона в своей голове я не слышала. Это Лес Отчаяния на него так действует или тут что-то не так?
Вот только шли мы почему-то не к выходу, а куда-то вглубь. Он то и дело беспокойно озирался, сложно ждал чего-то. Ситуация становилась максимально непонятной и возможности неожиданно лечь спать, чтобы в ней не разбираться, не предвиделось.
— Мне кажется, выход был в другой стороне, — осторожно проговорила я.
— Тебе кажется, — грубо отмахнулся ректор, но потом словно одумался и уже мягче добавил, — ты просто долго плутала.
