— Потому, что мы не люди, — спокойно ответил Дэм.
— То есть, типа, высшие существа? — уточнила я.
Дэм так заливисто рассмеялся в ответ на мой вопрос, что я на секунду решила, что спросила несусветную глупость по меркам этого мира.
— Не-е-ет, — пытаясь успокоиться, ответил Хейнрот. — Просто у нас с людьми немного разная природа происхождения.
— Так, ладно, — сказала я, отставляя кружку, — с этим я потом разберусь. Сейчас я очень хочу понять, Франческа, действительно, была непроходимой тупицей или притворялась, чтобы свернуть кровь ректору?
Я протянула лекарю ту самую газетную вырезку, которую дал мне Харташ перед тем, как я предусмотрительно упала в обморок.
Дэмиан быстро пробежался глазами по статье, а после, задумчиво потирая подбородок, сказал:
— Франческа очень страдала от того, что у нее нет никакой магии, на нее все ее родственники смотрели с презрением, а отец, вообще, считал позором семьи. Поговаривали, что он даже пару раз обвинил жену в том, что она нагуляла ребенка и, если бы не почти стопроцентное внешнее сходство, великий маршал так бы и не поверил, что у него мог родиться ребенок без магии. Ведь он маг-универсал.
— Судя по всему, сошедший с ума, — пробормотала я себе под нос.
— Сама же Франческа была, мягко говоря, не самым стабильным человеком, — отпивая чай, продолжил вспоминать Дэмиан. — Ее настроение за час могло поменяться раз пятьдесят, то она всех любила, задаривала всю академию подарками, то могла без оснований отправить весь курс на пересдачу какого-нибудь эссе. У нее всегда было либо все очень хорошо, либо максимально плохо. Часто влезала в сомнительные авантюры, совершала необдуманные и порой опасные действия, но эта история с Копьем и Лесом Отчаяния — это вишенка на торте. То, что Горнел не придал ее тело праху прям там у Леса, а принес ко мне — это большая удача.
— То, что ты описал, очень похоже на признаки маниакально— депрессивного психоза, — задумчиво проговорила я.
— Очень интересно! — Хейнрот наклонился ко мне поближе. — Расскажи! Кстати, ты когда представлялась, сказала, что ты — телесно какой-то там, пси кто-то там, я не понял, это твой титул?
Теперь пришла моя очередь смеяться.
— Нет, — отсмеявшись, ответила я. — Это моя профессия. Я телесно-ориентированный психотерапевт.
— Нужно больше подробностей, — радостно кивнул анимаморф.
— Специалист по телесному и ментальному здоровью, — перевела я.
— Лекарь, то есть? — уточнил Дэм.
— Что-то вроде того, только без возможности выписывать различные мази, лечебные зелья, отвары и прочее, — постаралась объяснить я. — Я лечу разговором и прикосновением.
— Точно! — подскочил Дэмиан. — Теперь все сошлось! Ты — Ведьма!
Настя.
Значительно снизив запасы вкусных печенюшек и чая у лекаря, получив достаточно для первого раза информации на подумать, я, с тяжёлой головой, отправилась на поиски своей комнаты.
От помощи Дэмиана опять отказалась, конечно же. Тупица!
Ладно, не совсем тупица. Просто решила проверить свою гипотезу о том, что само здание академии меня слышит и мне помогает.
Выйдя из лазарета, я подошла к ближайшей стене, прикоснулась к ней рукой и, о чудо, перламутровые огоньки опять вспыхнули под моими пальцами.
Потому что, если я прямо сейчас не помоюсь, честное слово, я кого-нибудь покусаю.
Огоньки вспыхнули чуть ярче, как бы давая мне знак "следуй за нами" и опять побежали по стене вперёд, а я послушно пошла за ними.
Стараясь не отставать и не упустить их из виду, я шла, мало обращая внимание на то, что происходило вокруг. Краем глаза я видела, мимо проходящих преподавателей. Кто-то даже здоровался, но у меня не было ни сил, ни желания вступать с людьми в диалоги. Ведь меня бы точно начали расспрашивать про ночной инцидент, а я ещё толком не сформировала конечную версию произошедшего. И потом, Френки, как я выяснила у Дэма, скорее всего страдала биполяркой, так что то, что она/я сейчас ни с кем в ответ не поздоровалась подозрений вызвать не должно. Будем считать, что у меня депрессивная фаза.
И конечно же, я так сильно погрузилась в свои мысли, следя за огоньками, которые перебежали на пол и теперь двигались почти у моих ног, что не заметила впереди появившуюся стену. В которую я, собственно, и врезалась лбом от всей души. Вот только был один неприятный нюанс у этой стены — она была живая и смотрела на меня с ледяной ненавистью.
— Профе-е-ессор Ю-ю-юнггер, — сквозь зубы, процедил Рычун. — Мне кажется, вы заблудились! Кабинет ректора в другой стороне.
— Я знаю, ректор Харташ, — посмотрев мужчине прямо в глаза, спокойно ответила я. — Я направлялась не к вам.
