Психологическое время личности полностью

Приведем показатели реализованности и потенциальности событий в каждой инвертированной паре, вычисленные на основе проведенного Константином причинного и целевого анализа межсобытийных отношений. Эти показатели в их сравнении с оценками удаленности представлены в табл. 9. Как видим, 17 из 23 инверсий полностью объясняются различиями в реализованности (потенциальности) событий. Возвращаясь к паре 4—11, можно обнаружить, что событийное поле «знакомства с книгами…» (4) реализовалось лишь на 50 %, в то время как у «встречи с океаном» (11) реализованность почти вдвое большая — 95 %. Поэтому еще чреватое будущими следствиями «знакомство» приближается к психологическому настоящему, а почти исчерпавшая себя «встреча» отдаляется в давнее прошлое. Что касается шести инверсий, оставшихся теоретически необъяснимыми, то было бы большой наивностью надеяться объяснить все инверсии, учитывая эмпирические ограничения и случайные факторы, которые могут оказать влияние на оценки удаленности.

Итак, приведенные данные позволяют сделать вывод о том, что в рассмотренном случае в основе инверсий удаленности лежат различия в реализованности и потенциальности событий, обусловленные особенностями субъективной структуры межсобытийных связей. Этот вывод полностью согласуется с гипотезой о природе отношений удаленности в психологическом времени.

Инверсии у Людмилы. Из 15 событий 13 Людмила указала в прошлом, 2 — в будущем. Оценки удаленности и даты событий были следующими:

У Людмилы больше инверсий, чем у кого‑либо из остальных опрошенных (25): 24 инверсии имеют место в прошлом, 1 — в будущем. Инвертированными оказались следующие пары событий: 3—8, 3—9, 3—10, 4—5, 4—6, 4—7, 4—8, 4—9, 4—10, 4—11, 4—12, 5—6, 5—7, 5—8, 5—9, 5— 10, 5—12, 6—8, 6—9, 6—10, 7—8, 7—9, 7—10, 11—12, 15— 14. Особенно много инверсий дало 4–е событие — «мое общение», происшедшее за 20 лет до опроса и тем не менее оцениваемое «совсем недавним». В отличие от Константина лишь треть имеющихся инверсий (8 из 25) может быть объяснена у Людмилы различиями в реализованности (потенциальности) событий — гипотезой, оказавшейся адекватной в предыдущем случае. Не станем утомлять читателя числами, показывающими сколь безуспешны были попытки объяснить особенности временных оценок женщин исходя из «мужской» гипотезы, а опишем механизмы, позволяющие понять собственные причины инверсий у Людмилы.

4. Временные децентрации

До сих пор мы исходили из неявного допущения, что человек оценивает психологическую удаленность событий, принимая за точку отсчета момент хронологического настоящего. Именно этот момент, считали мы, является своего рода личным временным центром, по отношению к которому межсобытийные связи интерпретируются как реализованные, актуальные и потенциальные и образуют психологическое прошлое, настоящее и будущее личности. Момент хронологического настоящего выступает, таким образом, критерием актуальности межсобытийных связей. Всегда ли оправдано это допущение?