Необходимо заметить, что во всякой иллюзии ложно не непосредственное впечатление, а то суждение, которое мы составляем о нем. «Это», если бы мы могли ощущать его обособленным от остального, всегда само по себе было бы истинным впечатлением, оно вводит нас в заблуждение лишь тем, что вызывает за собой. Если «это» есть зрительное впечатление, то оно может, например, вызвать мысль о наличности перед нами такого объекта осязания, которого на самом деле не оказывается в опыте. Так называемые
После этих предварительных замечаний рассмотрим подробнее явления иллюзии. Они возникают главным образом благодаря двум причинам. Ложный объект воспринимается нами или потому, что он является самой привычной, давно знакомой или наиболее вероятной причиной «этого», хотя именно в данном случае реальная причина «этого» что-нибудь иное; или потому, что ум наш занят всецело мыслью об определенном объекте, и «это» всего более склонно вызвать именно его в данную минуту. Иллюзии первого типа наиболее важны, ибо сюда относится группа постоянных иллюзий, которым подвержены все люди и от которых можно отделаться только путем долгого опыта.
Иллюзии первого типа. Один из древнейших примеров этой иллюзии мы находим у Аристотеля. Скрестите два пальца и начните катать между ними горошину, вставочку или какой-нибудь другой небольшой предмет. Он покажется двойным (рис. 16). Робертсон дал очень удачное объяснение этого явления. Он заметил: когда предмет соприкасается сначала с указательным, а затем со средним пальцем, оба соприкосновения, по-видимому, происходят в различных точках пространства. Прикосновение к указательному пальцу кажется выше, хотя палец на самом деле находится ниже; прикосновение к среднему – ниже, хотя палец в действительности выше. Те стороны пальцев, к которым мы прикасаемся в данном случае, при нормальном их положении не находятся в пространстве рядом и обыкновенно не касаются одного предмета; поэтому один предмет, касаясь их обоих, кажется находящимся в двух местах, т. е. кажется двумя различными предметами.
Рис. 16
В зрительных ощущениях есть группа иллюзий, которые мы истолковываем согласно обычным приемам, хотя они вызваны необычными объектами. Таковы фигуры, видимые в стереоскопе. Каждый глаз видит в нем по картине, причем картины отличаются между собой весьма немногим; находящаяся против правого глаза представляет изображение предмета немного правее, находящаяся против левого – изображение того же предмета немного левее. Изображения, получаемые обоими глазами от телесных предметов, отличаются несходством именно такого рода, так что мы обычным путем реагируем на полученные впечатления и видим одно телесное изображение. Если переставить изображения, то мы получим полую форму предмета, ибо она дала бы глазу именно такие несходные изображения. С помощью псевдоскопа, прибора, изобретенного Уитстоном, мы имеем возможность глядеть на телесный предмет и в то же время видеть каждым глазом изображение, получаемое от предмета другим глазом. При этом мы воспринимаем телесный объект в виде вогнутой формы, но лишь в случае, если есть вероятие, что он на самом деле вогнутой формы.
Таким образом, процесс восприятия остается верным закону: мы всегда реагируем на ощущение, если возможно, определенным способом, и изменение способа этого настолько вероятно, насколько вероятна наличность в данном случае соответствующего объекта. Например, человеческое лицо никогда не воспринимается в псевдоскопе в виде вдавленной формы, так как совмещение представления вогнутой формы и очертаний человеческого лица не входит совершенно в наши привычки. На том же основании легко превратить вогнутое изображение в выпуклое или раскрашенную соответствующим образом внутренность маски – в выпуклую поверхность.
