Чувство зрения изобилует иллюзиями обоего типа. Никакое чувство не дает таких изменчивых впечатлений от одного и того же предмета, как чувство зрения. В зрении более, чем в каком-либо другом чувстве, мы склонны принимать непосредственные ощущения за показатели определенных свойств внешних объектов; никакое другое чувство не вызывает в нашей памяти с такой непосредственностью представление известной вещи и, следовательно, восприятия последней. Воспринимаемая нами вещь всегда напоминает (как мы увидим ниже) объект какого-нибудь отсутствующего в сознании в данную минуту ощущения; она напоминает обычно какой-нибудь иной зрительный образ, который служит показателем реального явления. Это постоянное сведение наших непосредственно данных зрительных образов к более устойчивым, соответствующим действительности формам побудило некоторых психологов ошибочно полагать, будто нашим первоначальным зрительным ощущениям вовсе не присуща никакая прирожденная форма.
Можно привести немало любопытных примеров случайных зрительных иллюзий. Я ограничусь одним – из моих собственных воспоминаний. Я лежал на койке парохода, прислушиваясь к тому, что делали матросы на палубе, как вдруг, повернув глаза к окну, совершенно отчетливо увидел главного машиниста: он вошел в мою каюту, стал у окна и смотрит через него на часовых. Пораженный его внезапным появлением в моей каюте, я начал наблюдать за ним и удивился тому, как долго он остается неподвижным в одном и том же положении. Наконец я заговорил с ним и, не получив ответа, приподнялся на койке; тогда только я заметил, что принимал за машиниста мою шапку и сюртук, повешенные на гвоздь около окна. Иллюзия была совершенно полная: машинист имел своеобразную внешность, эта внешность сохранилась для меня и в иллюзии, но, когда иллюзия была обнаружена, восстановить ее оказалось почти невозможно.
Апперцепция. В Германии со времен Гербарта в психологии отводится значительное место процессу, называемому
Впрочем, анализировать так называемые апперцептивные процессы, выходящие из рамок непосредственного восприятия, едва ли стоит, ибо такие процессы встречаются в нашей психической жизни в бесконечном разнообразии. Слово «апперцепция» может служить названием для совокупности всех психических факторов, названных нами ассоциациями, и легко видеть, что данный объект опыта вызовет в нас то или другое представление в зависимости от обладаемых нами в данную минуту «психостатических условий» (выражение Льюиса), иначе говоря, от нашего характера, привычек, памяти, воспитания, предшествующего опыта и настроения в данную минуту – словом, от всей нашей природы и психического склада. Мы ничего не выиграем в полноте психологических знаний, если будем называть всю совокупность этих психических факторов апперципируюшей массой, хотя в известных ситуациях, конечно, такое название удобно. Я склонен думать, что это название лучше было бы заменить термином Льюиса «ассимиляция», как наиболее подходящим в данном случае.
Апперципирующая масса рассматривается немецкими психологами как активный фактор, апперципируемое ощущение – как пассивный, подвергающийся обыкновенно модификации со стороны первого фактора. Наше познание слагается из взаимодействия того и другого фактора, но, согласно замечанию Штейнталя, апперципирующая масса сама нередко видоизменяется под влиянием ощущения. Вот что он говорит по этому поводу:
