Во всех этих случаях мозг во сне не только продолжал начатую во время бодрствования работу, но и выполнял ее даже лучше. Работа продолжалась потому, что яркие очаги возбуждения в коре головного мозга, связанные с нею, не были заторможены во время сна. Работа выполнялась даже лучше, потому что мозгу не мешали лишние внешние раздражения.
Народная пословица гласит: «Утро — вечера мудренее». Это верно в силу сказанного: утром у человека нередко появляются ответы на вопросы, которые накануне он не мог решить. Но основа пословицы не только в этом. Вечером уставшему мозгу свойственна инертность нервных процессов, отсутствующая по утрам.
Для психологической науки в явлениях сновидений неизвестного уже осталось мало. Но непонимание причин и нейрофизиологических механизмов сна и сновидения до сих пор приводит к многим предрассудкам и суевериям.
Я стоял на аэродроме рядом с командиром авиационного полка, когда летчик-истребитель Н., не успев оторваться от земли, прекратил взлет, круто развернулся и отрулил в сторону. Когда мы подъехали, он уже успел вылезти из самолета. Бледный, с заметно дрожащей рукой, приложенной к шлему, он доложил:
— Товарищ полковник! Прекратил взлет, так как заяц перебежал дорогу. Понимаю, что глупость. Но примета ведь плохая. Разрешите взлететь вторично?
Я не знал, как поступит командир полка. Нельзя было поощрять суеверие и отменять вылет. Но не следовало и посылать летчика на боевое задание (дело было во время Великой Отечественной войны): его воля была подорвана, он явно растерялся. Это значило не только обречь летчика на верное поражение, но и, кроме того, укрепить суеверие, заставить и других поверить в примету: а вот Н. сбили как раз после того, как заяц перебежал ему дорогу.
И командир полка, задумавшись (как потом выяснилось, над тем же, что и я), быстро нашел правильное решение. Окинув летчика взглядом, полным презрения, он приказал:
— Полет отставить! Вы его не заслужили! В наказание за ваш поступок назначаю на пять суток в наряд на кухню, картошку чистить. На лучшую работу вы сейчас не годны. Там у вас будет время подумать о приметах.
Войну Н. кончил Героем Советского Союза.
Слова «Понимаю, что по глупости» показывают, что в поступке летчика было больше суеверия, чем предрассудка. Обычно тесно связанные в своих проявлениях, они различны психологически. В предрассудке преобладает неверное, ошибочное мышление, в суеверии — эмоция.
«Невежество менее удалено от истины, чем предрассудок», — сказал Ленин. Но бороться с суеверием иногда бывает еще труднее, чем с предрассудком.
«Страх есть причина, благодаря которой суеверие возникает, сохраняется и поддерживается», — говорил Спиноза.
Почему прием, который применил командир полка в данном случае, оказался психологически наиболее правильным? Да потому, что одна эмоция была вытеснена другой, одно переживание — страх — другим — обидой, стыдом за свою слабость.
Испуганного человека трудно успокоить уговорами. Но если заставить его рассмеяться или рассердиться, страх его, как правило, проходит. Переживания и раздумья летчика, которому вместо боевого задания пришлось заняться чисткой картошки, помогли вытеснить эмоции, на которые опиралась его вера в приметы.
— Черный кот перебежал мне дорогу, хоть возвращайся! Знаю, что это глупости, а вот не люблю, и на душе сразу плохо становится. Я в школе всегда, как черный кот перебежит дорогу, двойки получала. Один раз и на экзамене срезалась… Вам, наверное, профессор, смешно? — говорившая была взволнована и смущена.
Нет, мне не было смешно. Ведь я врач, а над больными врачи не смеются, они лечат их. Суеверие — это тоже своего рода общественная болезнь. Иногда маленькая, как у моей собеседницы, вроде насморка, а порой страшная, от которой погибло много людей.
Одна из психологических причин веры в приметы — избирательность памяти. В школе мы с вами не раз получали двойки, не встречая кошек, и еще чаще встречали кошек, хотя потом приносили домой пятерки. Но последнее проходило, не останавливая внимания, а вот когда кошка и двойка совпадали, то это обязательно запоминалось.
Но дело тут не только в избирательности памяти. Встречая кошку, суеверный человек терял веру в свои силы. Поэтому и школьник хуже отвечал, чем мог, забывал, что помнил раньше. А потом всю вину сваливал на встретившуюся кошку, как говорится, с больной головы на здоровую.
Происхождение суеверий хорошо понял английский философ-материалист Фрэнсис Бэкон, который в 1620 году писал, говоря о «призраках», которые осаждают умы людей:
