Вот описание другого танца — борьбы. Противники сближаются с высоко поднятыми головами и раскачиваются друг перед другом, расходятся, делают вольт направо, вольт налево. Снова сближаются, снова плавно повторяя одни и те же движения, снова один представляет зеркальное отражение другого. Первый акт танца длится минут пять. После перерыва соперники опять сближаются и плавно и ритмично то сплетаются, то опять расходятся. Финал танца всегда одинаков: он заканчивается борьбой. Миг силового напряжения — и один из соперников летит на песок. Сильнейший из борцов некоторое время прижимает к земле брошенного противника, потом с гордо поднятой головой совершает как бы круг почета.
А теперь еще один танец — танец насекомого. Когда встречаются два паука-скакунчика, они разыгрывают небольшой спектакль. Вздымают в ярости кверху «руки» — передние свои ножки, раскрывают пошире челюсти, грозя друг другу страшной расправой, переходят в наступление, шаг за шагом сближаются — голова к голове; гневно блестят шестнадцать выпученных глаз (восемь у одного и столько же у другого). Все ближе и ближе их «лбы». Вот, упершись ими, словно бараны, все плотнее и плотнее прижимаются раскрытыми до предела ядовитыми крючками. Потом… мирно расходятся. Драки не ждите. Ее никогда не бывает. Это пантомима — бескровная битва самцов. Она символизирует схватку, которая не может состояться, потому что иначе все самцы-пауки в первые же весенние дни быстро бы истребили друг друга и их род прекратился бы…
Все три описания танцев я почти дословно переписал из книги биолога И.И. Акимушкина «И у крокодила есть друзья». В описании первого танца — журавлей я лишь вместо слова «крылья» написал «руки», а в описании второго танца — гремучих змей только опустил некоторые фразы. И эти чисто редакционные изменения создали полное впечатление, что речь идет о религиозных ритуальных танцах первобытных народов.
Основываясь на подобных впечатлениях, некоторые буржуазные ученые (например, Жан Гюйо) пытались утверждать, что религиозные чувства есть и у животных, от которых они будто бы перешли по наследству к человеку. Но журавль, гремучая змея и паук не связаны никакой общей наследственностью танца. Нет общей наследственности и у человека с журавлем и пауком. Значит, их танцы не гомологичны, как говорят биологи, а аналогичны. Как известно, рука человека, копыто лошади, крыло птицы и ласт дельфина гомологичны, т. е. общи по наследственному происхождению, но крылья птицы и бабочки аналогичны, т. е., не имея общего происхождения, выполняют одинаковую функцию; они сформированы одинаковыми требованиями среды. Так же аналогичны инстинкты строительства гнезда у рыб, птиц, ос и осьминога.
Явления аналогии более сложны, чем гомологии, и потому еще мало изучены, они существуют не только в биологии, но и в этнографии, в психологии. Для психологии религии очень важна историческая преемственность различных религиозных проявлений. «…Раз возникнув, религия всегда сохраняет известный запас представлений, унаследованный от прежних времен, так как во всех вообще областях идеологии традиция является великой консервативной силой», — писал Энгельс.
Ритуальные танцы племен североамериканских индейцев и африканских племен, имеющие очень много общего, возникли по исторической аналогии. Ведь никакого общения между этими племенами не было. Поэтому преемственность в происхождении этих танцев предположить труднее, чем предположить аналогию.
Но сейчас меня интересует другой вопрос: есть ли вообще что-либо общее между ритуальными танцами различных племен, возникших независимо друг от друга, и ритуальными танцами животных?
Такая общность есть. Общим является психофизиологический механизм ритуального танца — нейродинамический стереотип. Именно он объединяет определенные движения, как правило, незаконченные и утратившие свой первоначальный, прямой смысл. Журавль в своем танце как бы начинает взлетать, паук — как бы начинает кусаться, человек — как бы бросает копье. Во всех случаях это обломки когда-то целесообразных, законченных двигательных действий, это двигательный сон наяву.
Так что же, правы те буржуазные ученые, которые наделяют животных религиозностью? Конечно, нет! Бесспорно, танец животных ничего общего с религией не имеет. Да и у человека не любой ритуальный танец связан с религией. Но главное различие между танцами животных и людей в том, что у животного нейродинамический стереотип биологически обусловлен и прирожден, а у человека он социально обусловлен и требует научения. Журавль, вылупившись из яйца в инкубаторе, будет уметь танцевать, а человек учится ритуальному танцу из поколения в поколение. Ошибка тех, кто говорит о религиозности животных, заключается в подмене аналогии, притом аналогии только в поведении (и в его психофизиологическом механизме) животных и человека, гомологией.
