Возьмем случай опьянения, самый простой и вульгарный из всех и представляющий то преимущество, что здесь расстройство движений может быть прослежено до конца. В силу известного биологического закона разложение следует в порядке, обратном эволюции, причем его разрушительная работа переходит от сложного к простому, от менее автоматичного к более автоматичному. Этот закон проверяется на опьянении. Сначала расстраиваются движения наиболее деликатного порядка: движения речи, которая затрудняется, движения пальцев, теряющие свою определенность, затем полуавтоматичные движения, обусловливающие походку; человек пошатывается; еще далее пьяница не в состоянии уже сидеть и падает на землю; наконец наступает потеря рефлексов, и человек впадает в состояние полного опьянения, в крайней форме которого случается и потеря дыхательных движений.
Оставим без внимания последние фазы расстройства движений, являющиеся чисто физиологическими; вернемся к началу и посмотрим, что происходит при этом в сознании. Делается ли человек способным ко вниманию, а главное, к размышлению после того, как он выпьет? Разгоряченное состояние, являющееся тогда у некоторых, составляет противоположность состоянию сосредоточенности. Задерживающая способность слабеет, человек без всякой осторожности следует изречению: «In vino veritas» (в вине правда). Затем мало-помалу сознание омрачается, состояния его принимают неопределенную форму и носятся подобно призракам, лишенным ясных очертаний.
Итак, ослабление внимания и движений идут рука об руку; это две различные стороны одного и того же в сущности явления.
Здесь, однако, возникает другой вопрос; не желая разбирать его мимоходом, мы только укажем на него читателю. Если состояние нервного истощения препятствует вниманию, то, следовательно, мы стоим здесь у самого источника последнего. Здоровый человек способен ко вниманию, к усилию, к работе в самом широком смысле; расслабленность не способна ко вниманию, к усилию, к работе.
Но произведенная работа не возникает из ничего, не падает с неба, она может быть только преобразованием раньше существовавшей энергии: переходом запасной работы в работу действительную. Эта запасная работа, хранящаяся в нервном веществе, есть сама по себе следствие происходящих в нем химических процессов. Вот в чем заключается конечное условие внимания. Пока я ограничусь только этим простым замечанием[72].
Сон, по общепринятой теории, составляет также следствие истощения, а быть может, и известного рода отравления. Немногие авторы, изучавшие внимание во время сна, исходят от гипотезы, ясно или неясно выраженной, что оно есть власть, способность, и задаются вопросом, прекращается ли внимание в течение сна. Для нас вопрос этот ставится иначе; мы хотим просто знать: может ли это состояние относительного моноидеизма образоваться самостоятельно во время сна?
Несомненно, что часто какое-нибудь ощущение или образ является преобладающим в том ряду состояний сознания, который, развертываясь во время снов, протекает быстро и беспорядочно. Тогда происходит момент задержки; у нас является даже чувство приспособления, по крайней мере частичного и временного; наконец, преобладающее состояние всегда сопровождается каким-нибудь аффектом или сильной эмоцией (страх, злоба, любовь, любопытство и т. д.); таким образом мы находим все главнейшие признаки непроизвольного внимания.
