Психологос полностью

Первый шаг в этом процессе – дети начинают скрывать намеренность своих эмоций, чего до определенного момента не делали, а честно рассказывали, что они, например, плачут целенаправленно и адресно. Ближе к началу школьного возраста дети понимают, что намеренность своих эмоций лучше не показывать, и на вопрос «Зачем плачешь?» уже упрямо отвечают: «Просто так!». При этом, отрицая намеренность эмоции, ребенок все же внимательно смотрит, замечает ли их плач тот, кому он предназначен.

Следующий важнейший шаг – перекладывание ответственности за возникновение своих эмоций. До определенного возраста дети не скрывают, что свои эмоции они создают сами: сами тебе плачут, сами тебе злятся, сами тебе обижаются, и делают это чуть ли не демонстративно. Но с какого-то времени за намеренное поведение детей наказывают: раз ты это сделал, то отвечай за свой поступок! И тогда мудрые малыши подсматривают у более взрослых детей и у родителей красивую формулу перекладывания ответственности: «Мои эмоции – это не мое поведение, а моя непроизвольная реакция на твое поведение».

«Это вы виноваты – мои эмоции делаете вы». «Не оставляйте меня одного в комнате, а то я буду пугаться». «Не смейтесь надо мной, а то я обижусь». Вспоминайте правила русского языка: «я обиделся» – что это значит? Это значит «я обидел себя».

И поначалу дети знают, что «обижаюсь» – это значит «я сам обижаю себя на тебя». Но ближе к школьному возрасту они находят, запоминают и тренируют новую формулировку: «ты обижаешь меня». «А что ты меня злишь?» «Зачем ты меня обижаешь?» «Почему ты меня расстраиваешь?» «Это не я эмоции делаю, они во мне появляются из-за тебя. Это ты во мне их вызываешь».

Вскоре дети искренне убеждаются в том, что сами к появлению своих эмоций отношения не имеют, а вызываются они окружающими: родственниками, погодой, любыми другими людьми и обстоятельствами. Теперь эмоциями управлять нельзя.

Рассказ родственницы. «Моей племяннице 12 лет. Мы едем семьей за покупками в торговый центр, она с нами. Тут ее родители сообщают по телефону, что через полчаса заберут ее. Девочка становится очень недовольной, начинает фыркать на всех и в конце концов застывает в своей любимой позе: руки скрещены на груди, лицо сердитое (губы надуты, брови нахмурены), голова опущена вниз, плечи ссутулены. Я пытаюсь ее подбодрить, говорю, что мы не последний раз встречаемся, еще поедем куда-нибудь вместе, на что она сердито отбрыкивается и отвечает: „Отстаньте от меня все“. Привычка сформирована».

На самом деле, конечно, эмоции и чувства остаются относительно управляемыми: настолько, чтобы нужный результат получать, но своей ответственности за это не видеть.

Рассказ-воспоминание: «С 6 до 13 лет я училась в музыкальной школе. При этом я точно помню, что лет до 8–9 занятия мне нравились, я сдавала экзамены на сцене, выступала на конкурсах и не понимала, зачем и почему надо перед выступлением волноваться. После смены преподавателя уроки музыки перестали вызывать прежний энтузиазм. Соответственно, готовиться я стала меньше, рояль на сцене стал вызывать страх и волнение, которые могли „оправдать“ мои не лучшие оценки. Затем у меня появился дополнительный предмет, который вел другой преподаватель. Мне очень нравилось, как она преподавала. И я снова с удовольствием выступала. Таким образом, в музыкальной школе я могла и бояться рояля, и не бояться в зависимости от того, кому и что я должна исполнять».