– Правда? А вот я так не думаю. И как же ты думаешь меня остановить, Сотис? Ты ведь Сотис, верно? Самый прыткий из всех «Скитальцев». Но не ты убил Ги Осмонда, насколько я знаю…
– Тому, кто это сделал, еще предстоит убить твоего дружка, Корнелиуса. Он свое дело знает. А вот ты, Гальдемар… ты мой!
– Ох, а вот это уже было обидно! Хочешь сказать, что я на втором месте?
– И так было всегда. Ты вечно находился в тени Корнелиуса Мура. Тебе же это так свойственно, не правда ли? Находиться в тени…
Сотис знал, что бьет по больному месту Гальдемара. От услышанного на лице Хейса проступил гневный оскал.
– И чего теперь скрипеть зубами, если сам выбрал себе такую роль в этой игре?
– Никто… не будет сомневаться в моей силе, когда я разнесу весь Мараканд до основания… – процедил сквозь зубы Гальдемар.
– Вот как? Ты еще не победил нас, «второе место»…
Слова Сотиса вывели Хейса из себя. Впрочем, именно на этот эффект он и рассчитывал.
– Приготовься, Лютен, – шепнул ему Сотис.
– К чему?
– Нам понадобится щит…
И через мгновение Гальдемар щелкнул пальцами:
– Огонь.
Сразу случилось две вещи: первая – люди «Безумия» начали стрелять; вторая – Лютен создал вокруг себя и Сотиса ледяной прочный купол, который защитил их от града пуль.
Друзья пригнулись и взялись за руки, чтобы пережить такой массовый обстрел.
– Не прекращать стрелять! – услышали они грозное требование Хейса.
Кроме выстрелов Сотис и Лютен заметили на куполе появление черных всполохов, которые также таранили прочный барьер.
Это Хейс атаковал тенями.
– Как думаешь, долго они будут это продолжать? – посмеялся Сотис.
– Не знаю, пока пули не закончатся! Я могу вечность поддерживать прочность барьера.
– Значит, если не могут это закончить, то вся надежда на нас?
– Выходит, что так!
Обстрел не прекращался ни на миг. Черные тени все более яростнее стучали по стенкам купола, сотрясая его.
– Продолжать обстрел, пока не убьете их! – раздавался сквозь шумный грохот выстрелов голос Хейса.
Сотис и Лютен продолжали сидеть в своем укрытии.
– Словно капли дождя барабанят по стеклу, ты не находишь? – высказался Сотис.
– Всегда любил дождь, но там настоящий град!
– И долго он будет длится?
– Пока я не сделаю «бум».
– О! Ледяной «бум»? А сможешь?
– Разумеется!
Гальдемар и не думал прекращать обстрел ледяного купола, рассчитывая разбить щит и расстрелять своих врагов, но он совсем не был готов к тому, что случилось в следующий момент.
Лед затрещал.
Морозное дыхание окутало барьер.
– Бум?
– Бум!
Лютен сделал резкий пасс руками, и купол разорвало ударной волной изнутри.
Ледяные осколки посыпались во все стороны. В воздух поднялся морозный туман.
Все резко затихло.
Сотис и Лютен поднялись на ноги и осмотрелись: все люди «Безумия» уже мертвы. Часть из них пала от множества ран, полученных от дождя ледяных осколков. Другая часть навсегда обернулась ледяными статуями, попав под пары морозного дыхания.
Хейс лишился всех своих людей и остался совсем один.
А вот сам он… Гальдемар уже не был похож на человека.
Сотис и Лютен увидели на вершине пирамиды черный мерцающий расплывчатый человеческий силуэт с горящими желтыми глазами.
Гальдемар Хейс сделал себя тенью.
– В этом облике никто и ничто не причинит мне вреда. В таком состоянии я буквально неуязвим.
– Но ты не можешь поддержать его вечно! – подметил Сотис.
Гальдемар никак не среагировал на это замечание, давая понять, что Сотис прав.
Каким бы неуязвимым ни был Хейс в образе тени, вечно таким оставаться он не может. Рано или поздно психика не справится с задачей использовать способность так долго.
– Подумать только… вы убили всех моих людей. От «Адского Безумия» остался лишь я…
Сотис этого и добивался.
– Ты можешь сдаться, Гальдемар! – бросил ему Сотис. – Даже после всех твоих черных дел я еще могу дать тебе шанс сохранить свою жизнь и выдать нам все планы Корнелиуса.
– Сдаться? После всего того, что вы сделали с моей организацией? Сотис… неужели ты так наивен и думаешь, что я не убью вас сам?
Сотис действовал быстро.
Он вооружился двумя пистолетами и начал стрелять по Гальдемару. Тень меняла свое местоположение с невероятной скоростью.
То он на пирамиде из ящиков, то он на палубе, то он у правого борта, то он у левого…
Гальдемар исчезал и появлялся в совершенно произвольных местах.
– Вам меня никогда не поймать! – звучал его голос.
Пока Сотис тщетно пытался попасть в Гальдемара и напрасно тратил пули, корабль уже достиг берегов Сонной Гавани.
– Хочешь пострелять в меня? Давай!
Тень Хейса появилась на вершине пирамиды снова и замерла там.
– Стреляй же! Ты ведь так хотел!
Сотис выстрелил.
Попал.
Пуля прошла сквозь темное призрачное тело Хейса.
– Вот видишь? Сражаться со мной бессмысленно!
От злости Сотис совершил целую очередь выстрелов. Хейс только злорадно смеялся, когда все пули проходили через его тело насквозь.
Осознав всю тщетность своих попыток ранить противника, Сотис прекратил обстрел.
– И что вы дальше намерены делать, друзья мои? – самодовольно обратился к ним Гальдемар. – А я вот покажу, что я собираюсь делать…
