— В общем, я попала, да? Придется поднатужиться, чтобы нагнать. А если учесть, что все здесь учились и тренировались до поступления, то вообще. Я вообще ничего не умею. Даже видеть.
— Зато можешь не париться насчет письменных заданий. От тебя не будут требовать столь строго. Наверное. Главное — практика.
— Гм… Не знаю, радоваться этому или оскорбиться. Не люблю, когда относятся как-то снисходительно, пусть это и обусловлено.
— А тебе это точно надо?
— Пожалуй, можно и потерпеть.
— Так… Обед давно пропущен, а сейчас идет занятие у профессора Мида. Идем, она строгая, но, думаю, поймет наше отсутствие и впустит.
— Кстати, а почему ты сегодня находилась вне кампуса?
— Это… Заработала себе в наказание пояснительную беседу с «родителем», — неохотно ответила Кэссиди и сразу сменила тему. — Профессор Маргарет Мид ведет витасентиру.
— Ну и название. И что там постигают? Неведомое?
Как она объяснила дальше, эта дисциплина включает в себя научные области «жизни» — ну, из биологии, что-то из медицины, анатомии, химии во всех их ипостасях и щепотку ботаники.
— Ясно. Вроде бы.
От общежития до учебного корпуса долго пройтись не пришлось. Здания в кампусе соединялись идеальными дорожками. Трость говорила мне о её идеальной ровности и даже гладкости — не встречая ни единой трещины на пути.
Сначала Кэс напугала меня отсутствием лифта в здании. Но тут же успокоила, что там всего три этажа. Из-за малочисленности обучающихся, здания, естественно, не были столь большими, как и лекционные. А я же в свою очередь за два месяца реабилитации всей душой возненавидела ступеньки и лестницы в целом. Их тоже придумал человек явно ненавидящий слепых.
В коридоре учебного корпуса нас встретила оглушительная тишина. После холла и очередного пропускного устройства мы свернули лишь пару раз, и сразу попали куда надо. Постучавшись, вошли в аудиторию, где шла лекция — спереди доносился женский поставленный голос.
— Обмен… — заметив нас, профессор Мид прервала свою лекцию. — Ах, мисс Уильям и…
— Мисс Рейн, новенькая, — представилась я.
— Новенькая? — мы подошли к её кафедре и пока она проверяла данные в компьютере, стояли в ожидании своей участи.
Судя по образам, в аудитории находилось немало людей, где-то двадцать. Трудно было точно посчитать, свет от них сливался в одну большую мазню. И стоя посреди этой тишины, я физически ощущала на себе устремленные взгляды. А если учесть, что кругом одни псионики, то от их взглядов становилось как-то неуютно. И я вновь вспомнила те ощущения при разговоре с доктором Уильямом. Может и не специально, но они словно оценивали тебя, пройдясь по тебе подобно сканеру. По спине невольно пробежали мурашки.
— Да… Всё верно. Что ж, займите места.
Аудитория была сделана в виде трибун для студентов и кафедры для преподавателя. Соответственно, ступеньки — настоящий ад для слепых — были везде. Сначала мы спустились по ним с кафедры профессора, потом поднялись на самый верхний ряд, где было свободно.
— Так, на чем мы остановились?
— Обмен веществ, профессор, — незамедлительно ответили с первых рядов.
— Да, спасибо, мистер Стивенсон. Метаболизм, или обмен веществ — это набор химических реакций, которые возникают в живом организме для поддержания его жизни. Эти процессы позволяют организмам расти, размножаться, сохранять свои структуры и отвечать на воздействия окружающей среды. С помощью псионики мы можем воздействовать на эти реакции и даже контролировать их. К примеру, можем ускорить регенерацию, остановить кровотечение, бороться с воспалением и даже с некоторыми болезнями.
Как говорится, с порога не снимая сапог, началась моя пси учеба. Никто не говорил мне, что ко мне будет особое отношение. Я — теперь обычный псионик. Псионик… До сих пор не могу в это поверить.
Боже, только не говорите, что с сегодняшнего дня я должна буду добавлять приставку «-пси» к каждому своему действию? Надеюсь, что нет…
Строгий голос профессора звучал с металлическими нотками. И слушая этот голос, я невольно обрисовывала в уме её образ. Это стало моей привычкой. Профессор Мид казалась мне эдакой суровой женщиной с военных агитплакатов прошлого века. Строгий образ идеально подходил к этому голосу. Так ли это на самом деле — не знаю. Возможно там стоит женщина — божий одуванчик.
— Метаболизм обычно делят на две стадии: катаболизм и анаболизм. В ходе катаболизма сложные органические вещества деградируют до более простых, обычно выделяя энергию. А в процессах анаболизма — из более простых синтезируются более сложные вещества с сопровождением энергетических затрат.
В аудитории среди студентов стояла гробовая тишина, никто не смел разговаривать, шептаться и даже отвлекаться. Ничего общего с моей школой. Ну, оно и понятно. Все здесь по собственной воле и просто очень рады оказаться достойными такой чести и дара.
— Метаболизм подразумевает обмен веществ, а значит ли то, что он также присутствует и у растений? — продолжала профессор. — Кто мне ответит? Мистер Стивенсон.
— В широком понимании этого термина, конечно. Однако растения — автотрофы, а животные — гетеротрофы.